Шрифт:
— Не виновен, — упрямо сказал Генри Уатсон.
Стенли Вэттер продолжал опрос членов суда присяжных.
— Ротуэлл?
— Виновен.
— Дженкинс?
— Виновен.
— Коулмен?
— Виновен, — провозгласил я.
После чего все одиннадцать заседателей уставились на Уатсона.
— Итак, я должен заключить, — произнес Вэттер, — что и на двадцать шестой баллотировке мы имеем одиннадцать голосов за признание виновности и один за оправдание.
Я судорожно вздохнул:
— По-моему, мы имеем дело с идиотом.
Уатсон вскочил:
— Послушайте, вы...
— Спокойно, спокойно, Уатсон, я уверен, что Коулмен совсем не то хотел сказать, — вмешался Вэттер.
— Именно то, — жестко прервал я его. — В жизни не видел такого настырного, упрямого как осел человека.
Вэттер наклонился ко мне и прошептал на ухо:
— Мы ничего не добьемся, если восстановим его против себя.
— Мы уже пытались по-хорошему переубедить его, и это ничего не дало, — возразил я. — Мы взывали к его разуму, но, видимо, это было бесполезно.
Вэттер был склонен все проблемы решать успокаивающим похлопыванием по плечу:
— Давайте не будем волноваться и раздражаться.
Я гневно повернулся к Уатсону:
— Вы что, действительно считаете, что Дьюк О'Брайен невиновен?
Он смущенно заерзал:
— О нет, я думаю, что он, конечно, виновен. Но вы, по-видимому, не понимаете мою позицию. По моему мнению, суд не доказал, что он убил Мэтта Тайсона.
— Может быть, и так, сынок, — согласился Вэттер. — Но если именно таково ваше мнение, то здесь вы одиноки, как капеллан в русской армии.
Я заговорил с подчеркнутой сдержанностью:
— Дьюк О'Брайен и Тайсон были одни в комнате. В задней комнате табачной лавки. Случилось так, что в это время в лавке оказался полицейский, на досуге зашедший купить трубку. Он услышал выстрел и ринулся в заднюю комнату. И когда он открыл дверь, то увидел следующую картину: Мэтт Тайсон мертвый на полу, в воздухе запах пороха, а Дьюк О'Брайен пытается убежать через окно. Полицейский бросился за ним в погоню, преследовал его по всем кварталам и закоулкам, сделал несколько предупредительных выстрелов. Поэтому ли или потому что О'Брайен выдохся... но в конце концов он сдался.
— Но полиция так и не нашла орудие убийства, — упорно настаивал Уатсон.
Ротуэлл, болезненного вида тщедушный аптекарь, который, казалось, родился на свет с головной болью, поддержал атаку:
— Убегая от преследования, О'Брайен пробежал несколько кварталов, сквозь дворы и через изгороди. Был вечер, темно, и у него была тысяча возможностей отделаться от пистолета. Полиция занялась поисками только утром. — Было очевидно, что Ротуэлл возмущен подобной недобросовестностью. — Что первое сделал О'Брайен, когда его привели в полицию? Он потребовал своего адвоката, и полиция удовлетворила его просьбу. И я могу сказать вам, о чем О'Брайен говорил с адвокатом. Он сказал ему, где выбросил пистолет, адвокат связался с одним из парней Дьюка и велел найти пистолет тем же вечером.
— Но Дьюк утверждал, что у него не было с собой пистолета.
— На нем была кобура. Пустая кобура через плечо. Стал бы он ее надевать, если бы не взял пистолет?
— Но Дьюк объяснил, что обычно он носит с собой пистолет, просто в тот вечер забыл взять его.
Ротуэлл на мгновение прикрыл глаза.
— Полиция обнаружила следы пороховой пыли на правой руке О'Брайена.
— Я знаю, — согласился Уатсон. — Но О'Брайен говорил, что за два часа до этого он занимался стрельбой по мишеням. Вот откуда следы пороха у него на руке.
Раздался стук, и в дверях возникли голова и плечи секретаря суда.
— Судья хочет знать, вынесли ли вы вердикт.
Я раздраженно повернулся к нему:
— Стали бы мы здесь сидеть!
Он отпрянул назад.
— На меня-то зачем спускать собак? Судья просто велел мне спросить.
Мисс Дженкинс, чопорная школьная учительница, обратилась к Уатсону таким тоном, будто он был третьеклассником:
— Вы же знаете, что Дьюк О'Брайен плохой человек, правда?
— Ну... да.
— Он ведь рэкетир, так?
— Думаю, да, но...
— Он контролирует преступный мир города, не так ли? Наркотики, игорные дома и... — она слегка покраснела, — и другие заведения. Все это под его контролем, ведь так?
— Да, — с отчаянием в голосе подтвердил Уатсон. — Но судим-то мы его не за это. А за убийство.
— Мистер Уатсон, — строго произнесла мисс Дженкинс. — Вы очень упрямый человек.
Уатсон пытался убедить нас:
— Если Дьюк О'Брайен такая крупная шишка... если у него своя организация... с профессиональными убийцами и тому подобное — зачем ему было самому убивать Тайсона? Он же мог нанять кого-то, а сам, укатив куда-нибудь подальше отсюда, обеспечить себе алиби.
— Это было сделано под влиянием минуты. Табачная лавка — прикрытие какого-то другого заведения, букмекерского притона, например. Они с Тайсоном поругались из-за чего-то, О'Брайен потерял над собой контроль и застрелил Тайсона. Вам что, непременно нужно, чтобы были свидетели?
— Нет, но...
— Мистер Уатсон, вы знаете, что такое косвенные доказательства?
— Да, но все равно я думаю, что суд не доказал...
Я снова вмешался:
— Давайте на минуту предположим, что вы неглупый человек. Как вы думаете, почему О'Брайен убегал, если был невиновен?
— Он запаниковал.
— Ну а какова его собственная хиленькая версия того, что произошло?
Уатсон потер шею.
— О'Брайен сказал, что они с Тайсоном разговаривали, и вдруг кто-то выстрелил через открытое окно.
Я скептически улыбнулся.
— Открытое окно? На улице было 3 градуса. Кто в такую погоду держит окно открытым?
— О'Брайен сказал, что в комнате было накурено.
— Следствие установило, что ни О'Брайен, ни Тайсон не курят.
— О'Брайен сказал, что в комнате было уже накурено, когда они вошли.