Патриций
Шрифт:
– Смотря какая циула, - выбравшись на берег, Эрнульф, насколько мог, отряхнулся от воды и натянул одежду.
– Есть и такие, что могут принять и сотню воинов да еще с лошадьми.
– Так-так… - Юний снова задумался, на этот раз - надолго.
Он так и не проронил ни слова во время всего обратного пути, лишь когда уперлись в непроходимую стену колючих кустов, обернулся к шагавшему позади Эрнульфу:
– Ну, что ты насчет всего этого думаешь?
– Начет кустов, патрон? Думаю, что, раз есть вход, должен быть и выход. Патрон, не согласишься ли ты немного подержать факел?
– Давай.
Передав факел Юнию, юноша резко ухватил за ветки первый же подвернувшийся под руку куст. Потянул… Куст неожиданно легко поддался - еще бы, ведь он не рос корнями в земле, а лишь был связан со своими собратьями прочным лыком. Впереди зиял проход, ведущий из оврага наверх, к мертвому лесу. А ведь отсюда не так далеко и до Гретарка, и до виллы Октавия, и до всех прочих…
Юний давно уже начал что-то понимать и, размышляя, едва не споткнулся об небольшую кучу аккуратно наколотых дров. Присев, он взял в руки полено, чувствуя, как дышит за спиной Эрнульф.
– Ну?
– Рысь скосил глаза.
– Посмотри.
Юноша хмыкнул:
– Дрова как дрова, ничего особенного. Может, охотники их оставили или, там, лесорубы… А может, и те, что приходили из-за реки. Грелись.
Юний сокрушенно покачал головой:
– О, мой юный друг, никогда не делай слишком поспешных выводов, вначале подумай.
– Да что тут думать, никак не пойму?
– А ты посмотри на дрова! Что за дерево?
– Хм… - Эрнульф подбросил полено в руке.
– Кажется, сосна - вон, вся рука в смоле.
– Верно, сосна, - тихо засмеялся Юний.
– Смолистая сосна горит пахуче, дымно… совсем другое дело - ольха: и хороший жар, и почти без дыма.
– Постой, постой, господин, - наконец догадался юноша.
– Не хочешь ли ты сказать, что…
– Ну да, - Рысь повел плечом.
– Предпочесть сосну ольхе можно лишь в одном случае…
– Чтобы подать видимый издалека сигнал!
– взволнованно закончил Эрнульф.
– Видимый даже днем, ведь ночью достаточно просто хорошо горящего костра.
Юний расхохотался и, встав, вновь зашагал вперед - пора было уже выбираться из оврага, вряд ли тот скрывал еще какие-нибудь тайны. Впрочем…
Первым на это наткнулся Эрнульф - отошел в сторону, остановился отлить, как вдруг…
– Патрон, я, кажется, что-то нашел!
– Так неси сюда!
– Гм… Я бы хотел, чтоб ты тоже взглянул…
– Ну, что там у тебя?
– Повернув назад, Рысь лениво дошагал до своего спутника, даже собирался буркнуть что-то недовольное… но осекся, увидев в тусклом свете догоравшего факела растерзанное тело ребенка! Труп прикрывали лишь окровавленные лохмотья, живот был вскрыт острыми когтями, руки и ноги обглоданы, а головы и вовсе не было - лишь раздробленные кости да лохмотья кожи на шее.
– Оборотень… - задрожав, шепотом произнес Эрнульф.
– Оборотень, да помогут нам боги!
Внезапный порыв ветра едва не задул пламя - и сразу с нескольких сторон, неожиданно близко, раздался вдруг жуткий, режущий уши вой.
– Оборотни!
– Эрнульф едва не выронил факел.
– Скорее бежим отсюда, патрон! Бежим!
Не дожидаясь ответа, юноша бросился прочь, и Юний поспешил следом. Похоже, сейчас была не та ситуация, с которой можно было бы справиться с холодным цинизмом. Эрнульф был прав: оборотни не любят скоплений людей - значит, нужно держаться вместе, значит, побыстрее достичь своих. Неплохо было бы покричать, может, крик отпугнет порождение мрака?
– Эй, Флакс, Арминий!
– на бегу позвал Юний.
– Где вы?
– Эгей!
– подхватил Эрнульф, треща кустами.
– Эгей.
– Ого-го-го!
– послышалось впереди, совсем рядом.
– Мы зде-эсь, жде-ом вас.
– Слава Богам!
– выбежав на поляну, вне себе от счастья закричал юноша.
– Слава Юпитеру и Юноне, слава и тебе, Вотан, и тебе, Тюр…
– Ху-у-у, - оказавшись на поляне, Юний наконец-то перевел дух и тут же велел разжечь костер, да побольше - ведь известно, что всякая нежить боится живого огня.
Никого не пришлось долго упрашивать - костер запылал тут же, словно сам собой, огромный, трескучий, такой, что красные искры - до неба!
– Вот и хорошо, - поглядывая на разошедшееся пламя, зябко поводил плечами Эрнульф.
– Вот и славно. Оборотни ни за что не подойдут к огню, ведь правда, патрон?
– Конечно, правда, - солидным тоном подтвердил Юний.
– Если б они не боялись огня, то давно бы сожрали всех пастухов и охотников.
– Да, сожрали бы, - подтвердил Хротальв.
– Как пить дать, сожрали - такое дело.
Ветер постепенно затих, и унялся вой, тем не менее спать никто не ложился. Все сидели у костра до утра, но так и не дождались появления нежити. Зато какой бурный восторг вызвал первый луч солнца!
– Солнышко!
– заголосили все разом.
– Солнце! Родное.
Ну, еще бы, не радоваться - настрадались за ночь.
Все же, по здравому размышлению, Рысь решил остановиться на вилле Октавия, хотя вполне себе представлял возможное недовольство старого легионера - кому понравится кормить такую орду? Можно было бы воспользоваться платным гостеприимством чернобородого Эрлоина, хозяина постоялого двора, однако этот вариант Юнию не нравился - он хорошо помнил, как посланные Эрлоином люди едва не ограбили его самого. Хорошо, отсиделись тогда с Флаксом на укрепленной вилле Кальвизия Лонгина. Кальвизий… По мнению молодого юриста, это был самый уважаемый человек во всей округе - честный, прямой, сильный. Жаль, пришлось его тогда немного обмануть, выдав себя за спешащего в Колонию Агриппина торговца. Так, может быть, и сейчас по старой памяти попросить приюта - дескать, вот, закончил дела и возвращаюсь обратно в сопровождении наемной охраны. Или - нет, не стоит столь бесцеремонно злоупотреблять чужим гостеприимством…
– Патрон!
– Хротальв вдруг завопил, словно наступил на змею.
Юний заворотил коня - они как раз проезжали через луг, срезая путь к дороге от мертвого леса. Остальные тоже приблизились к неподвижно застывшему на лошади парню. Тот, бледный, не отрываясь смотрел куда-то в заросли.
– Эй, Хротальв, - Рысь осадил коня рядом, - только не говори нам, что вдруг увидал оборотня.
– Та-ам, та-ам, - заикаясь, дрожащий Хротальв показал в гущу кустов.
Юний перевел взгляд и увидел застрявшую в ветках обгрызенную человечью руку. Все вокруг притихли, слышно стало, как жужжал где-то рядом ранний, недавно проснувшийся шмель.