Чтение онлайн

Высунув приплюснутую беретом голову, старик явно наблюдал за ним.

— Хелло! — крикнул Артур. — Василиос?! Старик робко отделился от колонны, поманил согнутым пальцем.

— Василиос? — переспросил Крамер, подходя к старику и протягивая ему руку.

Старик кивнул. Но руки не подал, снова поманил согнутым пальцем. У Артура отлегло от сердца. Он прошёл вслед за стариком к одиноко стоящему за углом помятому «форду» с выбитой передней фарой.

Запуганный вид старика, его изжёванный коричневый костюм, выцветший беретик — все это вдруг родило в Артуре нелепое подозрение, что перед ним представитель греческой компартии, потерпевшей крах из-за распада Советского Союза.

Василиос отпер машину, указал на заднее сиденье, куда Артур послушно бросил свою сумку. И они поехали.

Сразу же за аэропортом дорога пошла мимо то ли болота, то ли озера, стен выгоревших камышей. В машине было жарко. Старик ехал с поднятыми, давно не мытыми стёклами.

Потом «форд» пополз мимо домишек, сложенных из дикого камня изгородей, из-за которых торчали ветви деревьев.

«Где же море?» — хотел спросить Артур, горя желанием увидеть наконец вблизи легендарные гомеровские волны. Он уже выстроил в уме точную, как ему казалось, английскую вопросительную фразу, но вместо этого непроизвольно задал вопрос:

— Василиос, you коммунист?

Старик от неожиданности выпустил руль. Двигатель заглох. Машина встала посреди шоссе.

Ткнув пальцем в грудь Артура, Василиос с ужасом отчаяния спросил:

— Кегебе?

Артур с трудом удержался, чтобы не рассмеяться.

— I'm a Russian writer. [5]

Старик завёл мотор, снова взялся за руль. Угрюмо пробормотал:

— Горбачев, Ельцин — но гуд. Ленин, Сталин — гуд.

Артур ничего не ответил. Дискутировать с таким человеком, при таком языковом барьере было невозможно. Да и не любил он спорить о чём бы то ни было. Тем более о политике.

Дорога вела в гору. Справа и слева за каменными заборами стояли двухэтажные дома, крытые красной черепицей.

Моря нигде не было видно. Солнце садилось за горы. Улицы сужались, становились круче. На всём пути странным образом не попадалось ни одной машины, ни одного прохожего.

На крутом перекрёстке двух совсем уже узких улиц «форд» встал. Старик поставил его на ручной тормоз, вылез из машины и поманил за собой Артура.

Тот взял с заднего сиденья сумку, ступил на мостовую. Битый скальный камень, поставленный торцом, образовывал сплошное покрытие. С обеих сторон оно понижалось к середине, где тёк ручей. По нему один за другим плыли увядшие лепестки сиреневого цвета.

Старик обернулся, показал рукой куда-то налево.

В густой предвечерней тени они прошли мимо нескольких домов. Дома здесь стояли впритык. К каждому парадному входу вели ступеньки из белого мрамора. Когда повернули ещё раз, навстречу со злобным лаем выкатилась собачонка.

Артур приостановился. Старик продолжал манить его за собой.

— Фу! — сказал Артур. Он не знал, как обращаться с греческими собаками.

Собачонка, не переставая лаять, кралась сзади, так и норовя вцепиться в брючину.

Наконец старик указал на ржавую калитку, просунул руку в решётчатое отверстие, с усилием потянул за толстую проволоку.

Щёлкнул замок. Калитка открылась. И Артур оказался в узком дворике, где у самой стены белёного двухэтажного дома росло невысокое дерево с густой кроной, усыпанной какими-то плодами. Над двориком на крутом склоне горы, все так же впритык до самой вершины теснились другие дома.

Старик покопался в карманах, вынул два ключа на брелоке, протянул. Первым же ключом Артур в два оборота отпер английский замок.

Старик вошёл первым, потянулся к висящему у входа распределительному щитку, защёлкал тумблерами. Потом зажёг свет в передней. Она же служила и кухней. Рядом была другая дверь. Старик открыл её, включил свет и здесь. Перед Артуром предстал туалет, а также душ с электроколонкой для подогрева воды. — Туалет! — торжественно пояснил Василиос, потянул Артура за рукав куртки в другую комнату.

Здесь стоял буфет, круглый стол, четыре стула, широкая, низкая тахта со сложенной на ней стопкой чистого постельного белья. В углу на полочке виднелись иконы. Иисус Христос и Дева Мария смотрели с них, как родные.

Артур опустил сумку на пол, выложенный керамической плиткой, и только хотел сам опуститься на стул в новом своём жилище, как старик поманил пальцем наружу.

Со двора по торцу дома вела вверх крутая одномаршевая каменная лестница с железными перилами. «Как трап», — подумал Артур, поджидая на верхней площадке Василиоса.

Тот указал на замочную скважину. Артур отпер дверь вторым ключом. Сам нашарил на стене выключатель.

Перед ним в электрическом свете предстала большая комната с тремя окнами, закрытыми снаружи деревянными жалюзи и ставнями, с буфетом, столом, покрытым пластиковой скатертью с изображениями древнегреческих кораблей. Справа на тумбочке стоял телевизор, слева на такой же тумбочке — телефон. В дальнем конце у стены виднелась электроплита и мойка из нержавеющей стали.

На белёных стенах в тонких рамочках висело несколько картин: конь, перепрыгивающий через деревянную изгородь, козочки на лугу, мельница на берегу, морской пейзаж с парусником… Было видно, что все это — старые работы, писанные с любовью и тщательностью непрофессионалом.

«Там, внизу, оконце, да и то заслонённое деревом, а здесь открою жалюзи, утром должно быть море света. Там стану спать, здесь работать», — сразу решил Артур. Ему захотелось при помощи старика открыть все ставни и жалюзи. До сих пор он не имел с ними дела. Но старик уже вытянул его наружу, погасил свет, указал на замочную скважину. Артур запер комнату.

Они спустились по лестнице, вышли на погруженную в сумрак улицу. Поверх неё, чуть покачиваясь на тонких проводах, горела редкая цепочка фонариков.

Улица вела все выше в гору. Старик свернул за один угол, потом за другой. Артур в недоумении следовал за ним, опасаясь нападения вредной собаки.

«Многоточьем фонарей что-то недосказано…» — вспомнилась вдруг строка из стихотворения приятеля давних школьных времён.

Василиос остановился у освещённой витрины, манил пальцем. Старинный чугунный фонарь тускло освещал вывеску, на которой латинскими буквами было выведено — «Taverna».