Чтение онлайн

Возьму непременно, встречу с распростёртыми объятиями! Как в народе говорят? «Дают — бери. Бьют — беги». Вот и мне пора начать прислушиваться к мудрому гласу простого люда, уверенно, из века в век идущего от прошлого к будущему...

Невесёлые выдались праздники. Остаётся попробовать поверить, что в ближайшее время судьба не подкинет мне подарочек в духе всех предыдущих событий... Нет. Поздно. Вера вильнула хвостом и предпочла остаться за поворотом — тем, который открыл мне обзор ограды мэнора и знакомой фигуры, подпирающей ворота.

Какие возникают в душе чувства, когда видишь человека, встреча с которым была жизненно необходима, но лишь вчера, а сегодня кости повернулись к небесам другими гранями, заново выставляя оценки за пройденный урок? Вот и я, опознав бледное лицо над воротником плаща, как принадлежащее выздоровевшему скорпу, все тридцать семь шагов к воротам думал: сразу расправиться с магом или заставить помучиться? Раздумья ни к какому итогу не привели, и было решено для начала разведать обстановку путём... Беседы, конечно же.

— Кого я вижу! Ещё одна мелкая подлая душонка... С чем пожаловал?

Вообще-то, под словами «ещё одна» я подразумевал «после меня самого», потому что мысли, посетившие мою голову по дороге домой, после безмолвного поворота и, строго говоря, бегства с поля боя, не отличались благородством и великодушием. Но скорп понял моё ехидство иначе, контратаковав вопросом:

— Её высочество тревожилась?

Я улыбнулся, вытягивая губы в линию. Такая гримаса делает меня похожим на лягушку (или лягуха, если быть совсем уж точным) и вызывает у собеседника помимо стойкого отвращения сомнение в широте моих умственных горизонтов.

— С чего бы ей тревожиться? Подумаешь, единственный защитник сначала едва не помер, а потом бесследно исчез... Экая ерунда! Нет, по такому поводу тревожиться глупо.

Кэр сдвинул веки поближе друг к другу, всматриваясь в моё лицо. Что он хочет найти? Причину моей злости? Как бы не так! Не найдёт, даже если будет очень стараться. Почему? Потому что искать не надо: причина на поверхности. Я сам.

— У неё всё хорошо?

— Лучше не бывает: живёт в тепле, в сытости, спит круглыми сутками... Не жизнь, мечта! А до столицы как-нибудь сама доберётся, без провожатых. Сюда же одна сумела приехать? Сумела. И ничто не мешает ей...

— У меня было очень мало времени.

Ага, догадался, наконец!

— Так мало, что нельзя было кого-нибудь поставить в известность о своём возвращении в стан живых?

Скорп наполовину виновато, наполовину обвиняюще заявил:

— Я приходил к мэнору. Ждал около получаса, но никто не входил и не выходил за ограду. Дольше оставаться не мог. Как же мне надо было поступить?

— Ты что, маленький мальчик? Не входят, не выходят... Написал бы записку, да просунул в ворота!

— Если бы сумел к ним приблизиться.

М-да. Неувязочка. Но сдаваться не собираюсь:

— К камешку бы привязал, размахнулся посильнее и кинул. На дорожку.

— Камешек, говоришь? И где тут поблизости есть что-то похожее?

Вообще-то, нет. За исключением...

— Из мостовой мог выковырять. Знаешь, если есть желание, способ его удовлетворения всегда найдётся.

— Из мостовой? — Он хмыкнул и наклонил голову в шутливом поклоне: — Ты меня разгромил. Вчистую.

— Ещё и не приступал. Вот когда начну...

— Есть повод?

Я прогнал с лица дурацкую улыбку.

— Есть. Ты жалкий трус.

Скорп подобрался:

— Это оскорбление? Желаешь бросить вызов?

— Это правда. И вызывать тебя я никуда не собираюсь.

— Тогда объяснись.

— Непременно. Что ты сделал после того, как вернулся к осмысленной жизни?

— Пришёл сюда, я ведь уже говорил.

— А после?

Кэр надоедливо сморщился:

— Исполнил свой долг, только и всего.

— Ты подписал смертный приговор двум людям. В этом состоит твой долг, да? В истреблении невиновных?

— Они не люди, — в голосе скорпа зашуршал лёд. — Они чудови...

— Не чудовищнее тебя!

— Я остался в живых только потому, что...

— Потому что сёстры честно и по доброй воле выполнили свою часть уговора. Вздумай они сбежать или отказаться, а они вполне могли так сделать... Не прошло бы и ювеки до твоих похорон.

— Но...

— Или ты решил, что гаккар пришёл делиться с тобой противоядием после моей угрозы? Сам хоть понимаешь, насколько нелепо это звучит?

Кэр опустил ресницы, переводя взгляд с моего лица на притоптанный снег.

— Честно говоря, я тогда не думал о причинах. Дождался, пока женщины ушли, а потом...

— Побежал жаловаться в Анклав. Знаю.

Любопытство всё-таки взяло верх над виноватым сожалением:

— Но откуда?

— Оттуда! Я столкнулся с судьёй, отряжённым для разбирательства, вынесения окончательного решения и приведения приговора в исполнение.

— Хочешь сказать...

— Да, с Заклинателем.

— И...

— И очень недоволен твоим поведением. Ты сам виноват в атаке гаккара: надо было тихо и спокойно зайти, а не разворачивать на ходу сети заклинаний.

Скорп быстро нашёл оправдание:

— Зов принцессы был слишком сильным и испуганным.

— Из той комнаты присутствующим всё равно некуда было деться: ты мог принять меры по спасению её высочества на выходе, а не врываясь, неизвестно куда, и не попадая навстречу опасному противнику. Думать надо! Головой.

— То-то ты много думаешь!

— Много, представь себе. В конце концов, если бы не мои думы, тебя не удалось бы вылечить.

— Кстати, я благодарен.

Смотрю в тёмные глаза, боясь заметить в них даже крохотную искорку насмешки. И не замечаю.