Чтение онлайн

Каждое его слово — нож в сердце. Все равно желание размазать его не отпускало. Кулаки то сжимались, то разжимались. А он еще так спокойно это рассказывает, без капли сожаления.

— И ты просто уехал, а ведь она могла быть жива.

— Удар о лед был такой силы, что просто оглушил меня, так что нет…

Все-таки я не сдержался. От удара в челюсть голова Игоря дернулась, он ударился затылком о машину, но даже не предпринял попыток защищаться. Только сплюнул кровью и вытер ладонью губу.

— Ярослав, не надо, — Дина почти повисла у меня на локте.

— И ты, — посмотрел я на Игоря, — зная, что Алиса могла мне что-то оставить, сдал меня ОБЭПу. Хороший ход, только там сидят не дураки и во всем разберутся. Твоя месть была необоснованной. Ты ее сам придумал и сам в нее поверил. А надо было думать не о мертвых, а о живых. У тебя же жена, ребенок… Ты их променял на иллюзию. Андрей Григорьевич, — спросил я Калинина, — вы позвонили в ОБЭП?

Он кивнул, а Дина прислонилась лбом к моему плечу и шепнула:

— Неужели все закончилось?

Я погладил ее по щеке.

— Да. Сможешь жить без адреналина?

— С тобой мне его хватает.

Я была права. Адреналин хватало еще как. Все было на эмоциях и непредсказуемо.

Я орала, что не собираюсь выходить замуж по залету, а он крошил в ответ кулаком стены. Ссадины на костяшках правой руки почти не заживали. Ближайшая аптека перевыполнила план по продажам перекиси водорода.

Я орала, что не стану брать меньше клиентов и не перестану общаться с Калининым, потому что он мой супервизор. Ярослав опять грозил батареей и наручниками.

Не знаю, как мы оба не поседели и не начали заикаться за эти несколько месяцев, что провели под одной крышей. Но ни разу, ни на секунду у меня не было мысли уйти.

Мы орали друг на друга, мы сводили друг друга с ума, да вот жить друг без друга не могли. Его командировки вгоняли меня в депрессию, три дня — вечность.

В последнее время наш ор постоянно прерывали. Как только мы переходили на повышенные тона, ребенок начинал неистово толкаться. И я сразу замолкала. Хотя что стоило от него ожидать, если оба родителя были любителями поколотить боксерский мешок.

Но неожиданно все случилось в непривычно спокойный вечер. Сразу это был дискомфорт, просто тянущее ощущение внизу живота, которое через пару минут сменилось легкой болью. Я даже ничего не успела сказать, как Ярослав спросил:

— Дина, что случилось?

— Что-то не так.

— Едем в больницу.

Тут я, конечно, спорить не стала. По дороге боль усиливалась. А меня накрывала паника. Только я успокоилась, только поверила, что все будет хорошо, как жизнь меня снова ткнула мордой в землю.

И я расплакалась. Беззвучно. Слезы просто катились по щекам.

— Эй, железная леди, не плачь. Все будет хорошо.

Не знаю, кого он больше успокаивал — меня или себя. Но, судя по всему, думал сейчас рациональнее Ярослав. Я просто ходила с ним за руку по приемному покою и с неохотой отпускала, когда заходила в кабинеты. Врач, которая делала УЗИ, спросила:

— Какой срок?

— Двадцать пять недель.

Она нахмурилась и покачала головой.

— Что? — хватило ума понять, что что-то не так.

Молчание. А потом она взяла телефон и начала звонить кому-то. И когда она сказала, чтобы готовили операционную для экстренного кесарева сечения, я едва не потеряла сознание. Господи, он же еще совсем крошечный, он не сможет выжить без меня. Глаза снова начали заполняться слезами.

— Что-нибудь можно сделать? — спросила я.

— У вас отслойка плаценты, уже не остановить процесс. Кровь быстро заполняет матку, так что это единственный шанс и для вас, и для ребенка.

Я мало что помню. Все просто смешалось в голове: коридоры, лифт, операционная, уколы, врачи. Перед тем как окончательно отключиться, я запомнила только маленький синий комочек, который поместился на ладони врача. Настолько маленький и… молчавший. Ручки и ножки размером с палец взрослого человека, такое крохотное тельце, голова.

Но все-таки человек…

Я открыла глаза и попыталась сесть, но тут же сильная рука придавила меня опять к кровати.

— Дина, не дергайся, у тебя катетер стоит.

Ярослав сидел на стуле рядом с кроватью и как-то печально улыбался.

— Что?..

Я даже не могла спросить, потому что боялась услышать ответ. Ничего никогда не боялась, а сейчас поняла, какое оцепенение может вызывать страх неизвестности. Закрыла глаза, сосчитала до пяти и уже четче спросила:

— Что с ребенком?

— Все хорошо, — быстро ответил Ярослав.

— Ты мне врешь!

— Дина, прекрати истерику и дай мне сказать.

— Он не кричал, — снова перебила я.

— Легкие не раскрыты, но это дело времени. Все хорошо, он маленький, но подрастет в кювезе для недоношенных детей. И легкие раскроются скоро. Я его видел, хороший здоровый мальчик.

— Да? — недоверчиво посмотрела я на Ярослава.

— Да, — кивнул он. — Только знаешь, мне кажется, что ему одиноко. Надо не медлить с братиком или сестричкой.

До меня не сразу дошел смысл его слов. Какого черта?

— Ты издеваешься?

— Ни капельки. Как я и говорил, будем орать друг на друга, бить посуду, а потом трахаться как кролики, так что за нами не заржавеет.

— Это самый лучший сценарий, — улыбнулась я. — А теперь пусть из моей руки достанут эту штуку. Я хочу видеть ребенка.

В глазах Ярослава явно прочиталось: «Неугомонная женщина», но спорить он не стал. Поднялся, чтобы позвать медсестру, но уже возле самой двери обернулся: