Чтение онлайн

– Понятно, - я встала и попыталась определить, где у принесённого верх, где низ.
– Слиться с местным колоритом, так сказать.

– Это накидка, - Кэт вырвала у меня тряпьё, встряхнула его - и действительно, в её руках оно стало неким подобием одежды.
– Когда сойдём с горы, наденьте капюшон и опустите голову.

Я надела на себя серую ткань, Кэт туго завязала тесёмку на шее, оправила на мне накидку и придирчиво осмотрела с ног до головы. На ногах она собственно говоря и остановилась. Я, уловив ход её мыслей, отошла в сторону и одёрнула накидку ниже.

– Ну нет, босоножки я не сниму! В чём мне прикажете домой топать от этого вашего Тезаруса?

– Накидка не достаточно длинна, - Кэт была непоколебима. Откуда-то из-под камня она выудила старые разодранные сандалии.
– Очень удобные. Достались от одного монаха...

– Нет!
– завопила я.
– Никто не заставит меня это надеть! А вдруг у него грибок был? Или ВИЧ?

– Вот только не надо красивых слов, - Кэт встала в позу, а я попыталась понять, где конкретно она нашла красивые слова.
– Забыли, с кем имеете дело? ВИЧ через обувь не передаётся. Да и потом, какой ВИЧ у монаха?

– Да откуда ты, малявка, знаешь, что это был за монах?! И как ВИЧ передаётся? И как?..
– я запнулась, не зная, о чём ещё можно спросить у современного подростка, чтобы убедить его в своей правоте. Они же сейчас такие умные! Они всё сами знают...

– Уйёё!
– простонала Кэт, прикрыв рукой глаза.
– Да катитесь вы!.. Ух, если бы не милорд. Не хотите - не одевайте!

И пусть вас схватят, посадят и тогда никакого Тезаруса, никакого дома такой истеричке, как вы, не видать!

– А ты, конспиратор разэтакий! Молчала бы! А то трясёт тут своими волосами, Мальвина! Кудряшка Сью! Тебя, что, будем наголо брить, чтоб не попасться? Сама-то ни за что бы с причёской не рассталась! У меня босоножки из Лондона, между прочим! Да, я - истеричка! Но с туфлями не расстанусь! Ты знаешь, сколько с меня за них на таможне содрали? Незаконно, между прочим! А как я в них экзамены сдавала? А как всю Москву вдоль и поперёк на машине изъездила?! Да они у меня боевые! Мой талисман!
– под конец тирады, когда у меня уже кончилось дыхание, а в пещере собрались все, кроме Кирилла, я чувствовала себя полной дурой. Настоящей идиоткой, страдающей за правое дело. Хотя это чувство ни за что не сравнилось бы с тем, что я почувствовала буквально через минуту:

– А чем вам мои волосы не нравятся?
– почти обиженно сказала Кэт, кося глаза, дабы посмотреть на своё каре, хотя бы на кончики...

– Чем?
– озадаченно спросил Макс, глядя то на меня, то на волосы подруги.

– Но?.. Разве вы не видите?
– указывать на такой явно бросающийся в глаза факт, было как-то неудобно. Однако, несмотря на все мои ожидания, на лицах всех троих я не прочла ничего, кроме совершенно искреннего удивления.
– Они же синие...
– прошептала я, борясь с самой собой.

– И что?
– всё так же непонимающе спросила Кэт.

– Как что?!..

– Это мой натуральный цвет, - она пожала плечами, а я будто упала в пропасть. В надежде на поддержку или, хотя бы, сочувствие, я по очереди заглядывала в глаза сначала Фионе, потом Максу. После этого окончательного и бесповоротного провала, в моём мозгу всплыла сама собой картина с изображением пергамента с надписью: "Приговаривается к пожизненному самоистязанию посредствам собственной совести". На этом можно было бы поставить жирную точку и больше не продолжать, если бы в пещеру в этот момент не вошёл Кирилл в таком же тряпье и, сняв капюшон, не сказал:

– Итак, все готовы? Вижу, что все, только... Кэт, сними, наконец этот дурацкий парик. Твой отец меня не простит, если узнает, что ты шастала где-нибудь в таком виде... Я что-то не то сказал? Почему вы все смеётесь? Фиона, ты всю пещеру подметёшь, хватит валяться! Макс, а ты-то что? Мужчина называется... Ты же вроде был ранен? Кэт... Кэт... Ты чего плачешь? От смеха? Это не смех, это... Да что с вами?!

Кэт вытирала выступившие слёзы стянутым с головы париком. Растрёпанные тёмно-русые волосы прилипли к лицу, и она не могла ничего сделать - всё её тело содрогалось в беззвучном хохоте. В этом воцарившемся цирке, где троица малолетних телохранителей изображали подвыпившую публику, а я - вечно грустного, ударенного по голове клоуна, Кирилл - единственный, кто ничего не понимал - смотрелся довольно глупо. Он метался от одного ржущего подростка к другому, потом ко мне, готовой разреветься, как девочка, потом снова к ним. Все его старания были тщетны - эти так называемые телохранители уже сделали свой шаг, и я твёрдо решила на них обидеться... На всех!

Лист третий

Казематы Ляуштрасса

Ворота города были широко открыты для всех желающих. А их поток был неиссякаем. Огромные телеги, груженные товаром, кричащие друг на друга люди, одетые в лохмотья, чинно проезжающие господа, окружённые стражей, кареты, запряжённые пятью, а то и шестью лошадьми. Прямо у ворот стояла таможня, состоящая из наёмников Удо. Все на одно лицо: ростом каждый не ниже двух метров, красные носы, торчащие из-под поднятых забрал, тяжёлые латы, одним видом внушающее опасение оружие. Непонятно было, как они двигаются в такой экипировке.

Однако - какими бы неповоротливыми они не казались - управлялись с поставленной задачей они очень хорошо, а главное, быстро. Ни одна повозка, ни один приезжий не оставался без должного внимания - будь он одет хорошо или плохо. Тем не менее, никакой неурядицы это не создавало - пробок, заторов или прочих неудобств, связанных с движением, не возникало. Меня насторожило то, что люди, приезжающие на каретах, даже не возражали, когда их допрашивали, осматривали привезённый багаж - видимо, никто не хотел связываться с Удо. Это внушало опасения, и я подошла ближе к закутанному с ног до головы Кириллу.

– И как мы собираемся пройти?

– Ещё не знаю, - помотал головой принц. Тем временем между нами и ближайшим проверяющим оставалось не более тридцати метров, мы уже влились в общий поток, отступать было поздно, любое движение в сторону могло вызвать подозрения. К нам подскочила Фиона:

– Милорд, - тихо прошептала она.
– Они ждут вас в сопровождении трёх телохранителей. Неважно, в каком виде, мы появимся - они ждут четверых.

– Что ты предлагаешь?
– тихо спросил подошедший Макс.