Чтение онлайн

Бронзовый Аполлон позднее был перенесен в Сильвию, где он стал в центре двенадцати дорожек. А в колоннаду поставили копию, отлитую из чугуна.

В таком виде дошла до наших дней колоннада Аполлона.

Вольер и павильон Трех граций находятся в непосредственной близости ко дворцу и входят в единый ансамбль придворцовой части парка.

На берегу небольшого квадратного пруда, окаймленного плакучими ивами, со статуей Афродиты Калли-пити в центре, стоит Вольер - птичник, одно из очаровательнейших произведений Камерона. Боком к главной аллее расположена немного вросшая в землю колонная галерея с небольшими павильонами в центре и на крыльях. Все это предназначалось для маленьких оранжерей с птичками, для которых между колоннами была натянута сетка.

Наружная архитектура Вольера очень скромна. Дорические на две трети каннелированные колонны, плоские розетки во фризе и небольшие орнаменты в тягах - вот все украшение фасада. Внутри средняя часть павильона уютно обставлена диванами. По углам в простенках - зеркала. В одном из боковых кабинетов - урны, статуи, вазы, коллекция мелких вещей, привезенных с античных раскопок.

В 1784 году под руководством Бренна живописцы Рудольф и Иванов завершили роспись Вольера.

Так павильон простоял до конца XVIII века, постепенно ветшая. Мебель его тоже пришла в ветхость. Античную коллекцию перенесли во дворец, и к 1818 году Вольер постепенно превратился в цветочную беседку, о которой вспоминает Сен-Мор. «В одном из павильонов - группа цветов; наяда орошает их; в чистом зеркале отражены их краски; будуар фонарем, где гвоздика и роза сливают свои сладостные запахи.

В другом - античные надгробия и урны, где резец искусства увековечил слезы.

Меланхолические думы наполняют душу пришедшего; вот верный образ нашей жизни, - этот контраст говорит его сердцу, что радость и печаль так близки».

В наши дни от этой жемчужины Павловска осталась только колонная галерея. Повернутая на юго-запад, она вся просвечена солнцем и слилась с зеленью парка.

С другой стороны Большого дворца стоит, связанная с ним балюстрадой, на краю садика стройная сквозная ионическая колоннада - павильон Трех граций. В тимпанах двух фронтонов павильона - скульп-

Тучные барельефы: в сторону дворца - Аполлон с лирой в окружении атрибутов искусств, в сторону дороги - Минерва, опирающаяся на щит, на котором помещены мальтийский крест и инициалы Павла и его жены.

По примеру римских садов, столбы балюстрады украшены бюстами римских цезарей. Колондада была построена в 1800 году. Тогда же была поставлена скульптурная группа Трискорни - Три грации, - вырубленная из цельного куска мрамора.

Обочина дороги, на которой поставлена колоннада, заставила мастера соорудить высокий цоколь. Он облицован грубой пудожской плитой, уходящей в землю с архивольтом арии.

Контраст легкой ионической колоннады с нарочито утяжеленными формами цоколя напоминает композицию камероновой галереи в Пушкине. Как и в Пушкинском дворце, Камерон в Павловске строил свои замечательные произведения под непосредственным впечатлением античных мотивов.

Храм дружбы, колоннада Аполлона, Вольер и павильон Трех граций - наиболее крупные из произведений Камерона в парковой архитектуре Павловска.

В 1787 году между архитектором Кваренги и декоратором Гонзага началась длительная переписка. Кваренги хотел пригласить для законченного строительством придворного Эрмитажного театра этого великого живописца. Но Гонзага приехал в Россию только в 1791 году. С 1792 года он работал театральным декоратором в Эрмитажном и Большом театрах, а также очень много в пригородах: Павловске, Гатчине, Петергофе и Царском Селе.

Мастер перспективы Гонзага поразил петербургскую публику силой своего исключительного таланта и огромной работоспособностью.

Ветеран русской сцены, актер Сандунов в письме из Петербурга графу Шереметьеву так сообщает об успехах Гонзага в Петербурге. «Недавно к театру нашему в службу принят славный декоратор Гонзага, который своим чрезвычайным искусством удивил, весь город, и первый раз написанные им декорации принудили публику забыть об играемом на тот раз спектакле, заставя всех восхищаться его кистью и разумом, ибо сколь он силен в оптике и колерах, столько же велик и в композиции».

В садово-парковом искусстве Гонзага был крупнейшим мастером свободной композиции, и именно ему Павловский парк обязан теми красивыми пейзажами, которые, несмотря на 150-летнюю давность, поражают своей живописностью.

Трудно сказать, когда именно Камерон отходит от проектировки Павловского парка и где граница его работ, ибо Гонзага уже в 1792 году совместно с ним занимается Павловском. Об этом говорят рисунки и планы, сохранявшиеся до войны в дворцовой библиотеке и в отделе рисунков Государственного Эрмитажа.

Таким образом, оба мастера первоначально были авторами планировки парка. Возможно, что Камерон и Гонзага поделили между собой работу: один вел разбивку зеленых насаждений, другой согласованно с ним проектировал и строил парковые павильоны. Последним был завершен планировкой один из живописнейших уголков парка - район Трех берез.

Гонзага великолепно владел средствами, которые ему давала сама природа: богатой палитрой зелеми, воздушной перспективой, солнцем и тенью, водой, холмами и долинами. Он создал парковую декорацию, проникнутую тишиной и лирикой русской природы.

Из кустов и деревьев, перемежающихся с открытыми полянами, создаются красивые кулисы, которые имеют бесконечные дали русских просторов и небеса с тихо плывущими облаками. Или же в пейзаж вписывается павильон.

Простые стены павильона и белые колонны, спокойный силуэт на фоне неба завершают очень продуманную и в то же время естественную композицию.

В трактате «Музыка глаз» Гонзага так пишет о принципах планировки парка. «При построении своего плана мудрый садовник проектирует последовательность различных сцен, художественно выполненных, сообразно качеству проектируемого и расположению его участка». И этот мастер, уроженец красочного юга, хорошо понял и глубоко полюбил северную русскую природу.

На круглой поляне Гонзага ставит несколько белых берез. От поляны расходятся восемь дорог. Мимо пашен, полей и лугов они уходят в сумрак леса далеко за границы Павловска, открывая широкие перспективы на горизонт.

Гонзага умер в 1831 году. Но до самой смерти он занимался Павловским парком: то устраивал очередную декорацию к придворным торжествам, как, например, к возвращению русских войк из европейского похода 1814 года, то проектировал целые новые куски обширных павловских угодий.