Чтение онлайн

Поэтому Я уж никак не ожидала, что в ответ на мое самодовольное заявление о будущих прыжках Юка скажет, нахмурившись:

— Сдурела? Не валяй дурака.

Я опешила:

— Юка, но почему? Ты сама сто раз говорила, что мне надо быть смелее.

— Я имела в виду смелее в отношениях с людьми. С мужчинами. Парашюты здесь ни при чём. Этот спорт не для тебя.

Она так снисходительно это произнесла, что мне захотелось нарочно сказать ей что-нибудь назло. Вообще-то я и не думала пробовать себя в парашютном спорте. Я была уверена, что Генчик обо всем забудет. Ну, а если даже и не забудет, то мне придется вежливо извиниться и сказать свое решительное «нет». Юка права — какая из меня парашютистка? Я даже машину водить не умею. Да что там машину, я даже не катаюсь на велосипеде. С детства у меня плохая координация движений. Юка любит мне об этом напоминать в самые неподходящие моменты, — например, когда на какой-нибудь вечеринке я начинаю танцевать. «Сядь на место, Настя, — с довольно противным смешком говорит она. — Ты что, забыла? Что у тебя плохая координация движений?»

Но в тот момент мне хотелось ей досадить. Поэтому я

— Ты и правда так считаешь? Ну, посмотрим… Я вообще решила попробовать.

— Надеюсь, ты все же шутишь, — хмыкнула она. — Вспомни свой сегодняшний прыжок, ты же едва не описалась от страха.

— Ну и что! Генчик говорил, что ты тоже боялась прыгать сначала.

Юка холодно улыбнулась:

— Так бы сразу и сказала.

— Ты о чем?

— О том, что на самом деле никакие парашюты тебе не нужны. Ты просто хочешь трахнуть Генчика.

Я в очередной раз удивилась её проницательности. Что бы там про нее ни говорили, но Юка все-таки была очень умной. Или просто слишком хорошо знала меня.

— Никого я трахнуть не хочу!

— А пора бы. — Ох, и нехорошая была у нее в тот момент улыбка. — Что ж, Генчик в этом смысле — не самый худший вариант. Думаю, что он хорош в постели. Только смотри не подцепи от него что-нибудь, я слышала, что он не особенно разборчив. Впрочем, думаю, что тебе известно о том, что такое презерватив.

— Да как ты можешь… Ты меня ненавидишь! — воскликнула я.

— Наоборот, я тебя люблю, ты же знаешь, — спокойно улыбнулась Юка. — И я хочу тебе помочь разобраться. Если ты просто хочешь Генчика, то на кой тебе сдались парашюты?

Умела же она так повернуть. Обидеть меня, а потом ещё и выставить все так, будто бы просто хотела мне помочь. И долгое время я думала, что так оно и есть. Но потом, когда уже начала прыгать, поняла, что Юка просто панически боялась конкуренции. Её страх оказаться задвинутой на задворки общественного внимания был, пожалуй, сильнее моего страха высоты.

Но тогда я eщё этого не понимала. Я и представить себе не могла, что Юка, совершенная Юка, может бояться меня.

— Юкочка … Значит, ты считаешь, что я ему не разонравлюсь, если откажусь прыгать?

Она внимательно посмотрела на меня, а потом вдруг подошла и порывисто обняла — моё лицо уткнулось в её пахнущие яблочным шампунем волосы.

— Дурочка ты моя, — она ласково погладила меня по голове, — глупенькая дурочка, вот ты кто. Конечно, не разонравишься. Думаешь, ему охота тратить на тебя свое драгоценное время и учить тебя прыгать, да ещё и бесплатно? Да он же просто решил за тобой приударить!

— Ты уверена?

— Конечно!

— И он не будет меня презирать, если я скажу ему, что боюсь высоты? И прыгать не собираюсь? Точно не будет, а?

— Точнее некуда. Вот увидишь.

— Тогда я прямо сейчас и скажу.

— Вот и молодец. Скажи и возвращайся в номер. У меня есть хорошая травка.

— Хорошо, Юк, я быстро!

— О’кей. Буду ждать.

До следующего утра больше я Юку не видела. Не знаю, действительно ли она меня ждала. Потому что больше всего на свете моя Юка ненавидела ожидание. Я знаю точно только одно — в наш номер я так и не вернулась. Потому что в ту ночь я стала женщиной.

Генчика я нашла в гостиничном номере, где он проживал с Димкой Шпагиным.

— Заходи, красавица, — сказал он, впуская меня в прокуренное помещение.

Это была не комната, а декорация к фильму об особенностях холостяцкою быта — обе кровати не застелены, на столе — грязные пластиковые тарелки с объедками, банка с томатным соком, самодельный кальян — пластиковая бутылка с вырезанным в ней отверстием и пробкой из фольги.

— Извини, здесь бардак.

— Бардак — это слишком мягко сказано, — усмехнулась я, — скорее здесь притон.

— Да ладно тебе. Что за снобизм? — Он присел на краешек кровати и хлопнул ладонью рядом с собой. — Садись, Настена. Могу угостить тебя вафельным тортом «Причуда». Будешь?

— Нет, спасибо.

Я присела рядом с ним на кровать. От близости Генчика все мои мысли плавились, как масло на сковородке.

— Может быть, покурить хочешь? — Он кивнул на самодельный кальян.

Я отрицательно помотала головой — от кальяна невыносимо пахло пепельницей. Я не так уж часто курю марихуану, ни если и делаю это, то предпочитаю скручивать косячки — джоинты. По-моему, так выглядит куда эстетичнее.

— Я на самом деле просто поговорить пришла.

— Я тебя внимательно слушаю.

Он придвинулся ближе — нарочно или случайно, не знаю. Его обтянутая стильными джинсами нога при этом оказалась в опасной близости с моей ногой. На какое-то мгновенье я пожалела о том, что не сменила потрепанный спортивный костюм на что-нибудь более женственное и симпатичное.

Надо брать пример с Юки — она вот никогда не позволит себе появиться на людях в таком убогом костюме. По аэродрому она расхаживала в черных клешеных брючках, плотно обтягивающих её упругий зад и в открываюших пупок топиках. Конечно, мои пупок лучше не выставлять на всеобщее обозрение, пока я не скину по крайней мере пять лишних килограммов, нагло оккупировавших то место, где у Юки находится талия. Но это вовсе не значит, что я тоже не могу принарядиться.

Я подумала об этом, но тут же махнула рукой — да какая теперь разница? Все равно Генчик не захочет и в сторону мою смотреть после того, как я объявлю ему, что больше не собираюсь прыгать с парашютом.

— Никогда.

Это мое твердое и окончательное решение.

— Генчик… Я вот что сказать хотела. Наверное, ты во мне ошибся.

— Возможно, — улыбнулся он.

Я удивленно вскинула на него глаза.

— Да, Настена, я в тебе ошибался. Честно говоря, я всегда считал тебя незаметной серой мышкой и только сегодня понял, какая же ты смелая и сексуальная. У меня открылись глаза.