Пазл
Шрифт:
– Стас, – устало проговорила она, не поднимая головы, – сколько еще раз я должна сказать тебе, что со мной? А может, надо написать где-нибудь?
– Но ведь анализы… – начал он, ничуть не задетый словами жены. – Ничего, у беременных, говорят, и похлеще бывает, потерпим.
– Что анализы? Ну, что анализы?.. Я же пока один раз только сдала, а надо трижды.
– Ну, вот и…
– Стас… – Охнув, Лиля прижала ладонь к животу и начала поглаживать его. – Не надо. Ты же знаешь, что все симптомы есть. А анализы… толку с них. Я читала, что яйца они могут и не поймать, поэтому ничего не покажут.
Стас замолчал, не зная, что ответить. Повторять все то, что он уже говорил в последние дни? Так эти слова жену только раздражали.
– Ну… давай лечиться, – пробормотал наконец он, чувствуя себя при этом донельзя глупо. От чего лечиться, если анализы чистые? Ладно, там видно будет, сказал он себе. Главное, сейчас ее успокоить. А утром, может, и сама поймет, что все в порядке.
– Лечиться… – усмехнулась Лиля. – Этих гадов анкилостом, нафтамоном выгоняют. А дают его только в больнице. Кто ж меня положит с такими анализами… да и печень он сажает, нафтамон этот. Девчонки говорили… – Она замолчала, продолжая гладить живот.
Анкилостомы.
Неделю с небольшим назад, когда красноватые, страшно зудевшие прыщики появились и на других пальцах, а вслед за этим стали страшно отекать руки и ноги, Лиля снова полезла на любимый форум. Забила симптомы в поисковую строку, нажала «ввод» и увидела перед собой ту самую тему, про глистов.
Все сходилось. И раздражение, и отеки. А вчера днем, убравшись в квартире, она ощутила, что ей стало трудно дышать. И если до этого еще сомневалась, еще пыталась себя убедить, что ничего нет и надо верить анализам, то тут поверила окончательно. Одышка. Значит, черви уже ползут из легких наверх, чтобы она, Лиля, сама их проглотила, отправив жрать ее кишки. И ничего, совсем ничего нельзя сделать!
– Ложись, Стас, – сказала она. – Тебе на работу утром.
И легла сама, уставившись в потолок.
Посмотрев вокруг, Лиля ойкнула.
Полупрозрачные, влажно поблескивающие стены с темными прожилками. Странный красноватый полумрак вместо уютного апельсинового света от старого бра. Там, впереди, где должен быть поворот на кухню, тень гуще, но угол все же еще чуть виден.
А на кухне… бабушка?
Восьмиклассница прислушалась.
До ее слуха донеслось глухое пение. Разобрать слова не удавалось, но тембр вроде бы был знаком. Вот только пела бабушка странно: словно мучилась от невыносимой боли и ею же наслаждалась.
В такт заунывной мелодии стенки коридора принялись ритмично колебаться. Пол под ногами Лили прогнулся, девочка поскользнулась и упала на бок.
Справа, совсем рядом с головой, раздался тихий шелест. Лиля дернулась, но успела лишь краем глаза заметить какую-то бледную тень, скользнувшую вниз.
Обнаженной кожи живота, высовывавшегося из-под коротенькой домашней маечки, коснулось что-то холодное, липкое. Девочка взвизгнула и перекатилась на левый бок, оказавшись еще чуть ближе к кухне.
– …Все в порядке? Лилия?
Она какое-то время смотрела на пожилую женщину в белом халате, склонившуюся над ней, не понимая, что же от нее хотят.
– Вам нехорошо? Я тут оформляла родовой сертификат, а вы, наверное, задремали и вдруг как крикнете…
Анна Васильевна, гинеколог, вспомнила наконец Лиля. А она пришла за этим сертификатом для роддома.
– Я кричала?
– Тихонько так, тоненько. Прямо девочка. Может, вам приснилось что-то?
– Не помню…
– Ну, и хорошо, что не помните, и не надо такие вещи помнить, – обрадованно зачастила гинеколог. – Ну их, кошмары эти! Как будто нам жизни мало. Вот, держите. – Она протянула Лиле сертификат.
– Анна Васильевна… – Лиля держала руку на животе, и ей снова, уже в который раз за последние дни, казалось, что она чувствует под ладонью какое-то странное шевеление. Словно живот начал закипать, как вода в чайнике. А еще порой внутри становилось щекотно. – А кто может дать направление на гемосканирование?
– Гемосканирование? Помилуй бог, откуда ты про этих шарлатанов узнала? – забыв про «выканье», изумилась Анна Васильевна.
– Шарлатанов?
– Конечно! Конечно, шарлатанов, девочка моя! Дурят людям головы, чтобы их обчистить, только и всего. Наговорят, напугают, а потом давай свои добавки подсовывать.
– Но я читала…
– Не верь! – махнула рукой Анна Васильевна. – Не могут они увидеть того, о чем болтают. Врут напропалую. – Она перевела дух и поинтересовалась: – Да и вообще, на кой оно тебе понадобилось?
Лиля молчала, глядя в пол.
– Опять ты за свое, – вздохнула Анна Васильевна. – Да нет у тебя никаких паразитов. Не-ту. Ты же все анализы сдала.
– А коагулограмма?
Врач осеклась. За последние недели Лиля несколько раз сдавала кровь на коагулограмму – с тех пор как самый первый анализ показал низкую сворачиваемость крови. Явление, конечно, не уникальное, но куда чаще у беременных этот показатель, наоборот, повышался. Да и предпосылок у Лили не было.
– А что коагулограмма? Ну да, сворачиваемость у тебя понизилась. Так это бывает. Ты зернистый творог ешь, как я тебе сказала? А рыбу? Отвары пьешь? Ту же крапиву двудомную, например.
– Ем и пью, – усмехнулась Лиля. – Но это без толку. Ладно. Спасибо, Анна Васильевна. Пойду я.
Она поднялась со стула и направилась к выходу.
– Да погоди ты! Вот упрямая, – проворно схватила ее за руку гинеколог. – Ну, нельзя же так. Ты себя изведешь. Доходить-то осталось десять недель, а ты посмотри, на кого стала похожа! Вбила в голову невесть что. И себя мучаешь, и малыша своего. Опомнись, пока до беды дело не дошло!
И отдельными словами, и интонациями Анна Васильевна вдруг до того напомнила Лиле ее бабушку, что она даже вздрогнула. Почему-то стало неуютно, хотя раньше мысли о бабушке неизменно рождали внутри волну тепла.