Чтение онлайн

Лицедей, словно паук, раскинул сети, порабощая всё сознание, страхи и сожаления питали его, а тьма становилась всё плотнее, скрывая теневые нити. Не раз Верон попадал в них, но успевал выбраться и бежать дальше. Но скоро удача оставила его.

— Мальчишка, бегающий в лабиринте собственных мыслей, — из тьмы вынырнул чёрный зеленоглазый силуэт, напоминающий человеческий. — Картина чудесная, отображающая всю ограниченность ума смертных. Я везде, глупец. Мы в одном теле. Ты — это я.

— Нет, нет! — Верон вырвал ногу из нити. — Убирайся! Прочь, демон!

— Я не демон, жалкий мальчишка! — ярость Лицедея сбила его с ног.

— Тогда что же ты? — Верон обернулся. Страх выбивала злость.

— Я — дух. А ты — глупец, раз делишь всё на чёрное и белое. Твоя жалкая жизнь — великая жертва миру. И чем меньше ты сопротивляешься, тем проще мне его спасти.

— Спасти мир?

Верон истерично засмеялся. Лицедей встал над ним, его глаза мелькнули огнём ненависти.

— Оставь тело, мальчишка. Иначе ты узнаешь, что такое боль. Настоящая боль твоей слабенькой души.

Верон перестал смеяться. Забвение в Потоке — ничто иное, как смерть. Хотя жив ли он сейчас? Он медленно поднялся, взглянул на Лицедея.

— Будь ты проклят, дух! — страх сковывал его, еле-еле шевелились язык и губы. — Я не отдам тело тебе!

Лицедей сжал кулак, нити потянулись к юноше, но тот отмахнулся от них, перепрыгнул и снова побежал в темноту. Дух зашипел, совсем как змея, и его шипение эхом играло на раскинувшихся вокруг теневых сетях.

***

Бежать и только бежать. Лицедей и Культ не остановили охоту, их надолго не задержал даже хозяин Топи. Ринельгеру не хотелось углубляться в лес, чтобы спрятаться у Террамы, ещё одного странного и загадочного духа Маредора. Самые паршивые, самые опасные и хитрые духи жили в лесах, болотах — словом, там, куда если попал бы смертный, то такой, какой мог заключить невыгодную для себя сделку. Ринельгер надеялся повернуть, отойти к краю леса и выбраться на востоке, в притоках Реи. Но так случилось, что он потерял все ориентиры, сбился и не знал даже, бежали ли они вглубь леса или уже давно повернули куда-то к его границам.

Группа остановилась, когда силы окончательно оставили их. Михаэль рухнул на бок, бросил меч, около него упал на колени запыхавшийся Ринельгер. Вирра опёрлась о копьё, убрала непослушный пучок волос за рога. Эсса бесшумно возникла у неё за спиной — чародею не понравился хищный блеск её бледно синих глаз.

— Святая Нерида, — выдохнул Михаэль. — Эсса… у тебя стрела в…

Лучница сползла по стволу дерева, отстранённо глянула на рыцаря, потом на торчащее древко из груди и как-то зловеще усмехнулась. Ринельгер, не сказав ни слова, подошёл к ней и бесцеремонно выдернул стрелу — рана заблестела, но и только — кровь в жилах вампирицы загустела.

— Дернёшься, — произнёс чародей, — и я пущу огонь.

— Я всё ещё контролирую себя, — на выдохе ответила Эсса. — Но… этот голод… он безумно силён.

— Рана сама затянется, — протянул Ринельгер. — Где успела поймать стрелу?

— Наткнулась на какого-то старикашку, — бросила Эсса. — Я себя странно чувствую, лекарь.

— Ты ещё не до конца обратилась, но уже… думаю, что выражусь точно — умерла.

— Ты о чём, лекарь? — изумлённо спросил Михаэль.

— Да вампир она, — сказала Вирра. — Недавешний. На глазки подружки посмотри.

— Мать моя, — рыцарь поднял меч. — Но как?

— Помнишь сагнитропов, Михаэль? — Эсса почти не дышала, а Ринельгер перестал улавливать энергию её крови.

— Нам нужно разделиться, — сказал чародей. — Тебя совсем скоро покинет разум. Культисты идут за нами, остерегайся огня и серебра и возвращайся к нам, как насытишься.

— Как я вас найду?

— По крови, — Ринельгер огляделся: преследователей не видно. — Жрать захочешь и найдёшь. А уж мы что-нибудь придумаем. Иди же. Не медли.

Эсса легко встала, повесила лук за плечо и повернулась к Михаэлю:

— Прости, я… сделала такой выбор.

— Понимаю, — Михаэль помедлил, но убрал меч в ножны. — Нет, ложь… не пойму никогда. Но возвращайся, подруга.

Лучница облегчённо улыбнулась, показывая заострённые клыки, и очень быстро и бесшумно скрылась среди деревьев.

— Есть в этом что-то, — протянул Ринельгер. — В этом зубастом чуде.

— А тебе, я вижу, нравятся очень необычные женщины? — подмигнула Вирра.

— В женщине должна быть изюминка, загадка, — произнёс чародей. — Клыки, рога, хвост, но лучше — безумный блеск в глазах.

— Безумный блеск был у твоей Кассии? — суккуб ядовито улыбнулась. Ринельгер, отвернувшись от неё, решил проигнорировать выпад.

— Позже побеседуете, — прервал их Михаэль. Его лицо снова стало бледным. Тонкие светлые брови согнулись в дугу, он сплюнул: — нужно перебить этих сволочей.

— Нужно бежать дальше, — Ринельгер прищурился, вглядываясь в немой строй толстых деревьев. — Оторвёмся и устроим засаду. Пусть Эсса немного развлечётся.

Что-то легло тяжестью ему на сердце, чародей закрыл глаза, сжал рукоять серповидного меча — нечто совсем паршивое приближалось к ним. Они побежали, но чуть медленнее, выбирая маршрут без поваленных деревьев и оврагов.

Страх ещё долго заставлял Ширена прорываться через лесные дебри. Он заходил всё глубже и глубже, а в голове мелькали образы безобразных утопленниц, упыриц и чудовища с огромным мечом, выскочившего из зарослей кустов. Гробовщик бежал без оглядки, пока старческая немощность не пересилила ослабевающие с расстоянием чары Лицедея.

Он упал на колени, не добежав несколько шагов до одинокой поляны, и возвёл голову к алому небу. Страх вдруг пропал, пришло смирение, схожее с тем, что испытывали узники перед казнью — неизбежность, собственная слабость и безнадёжность. Великие силы плясали смертельным танцем вокруг жалких жизней простых смертных. Так было всю жизнь, так будет и после ухода из мира старого и никому не нужного Гробовщика — мортуса, провожавшего в небесный путь мертвецов. Ширен был последним, кто читал молитвенную эпитафию, когда сбрасывал тела. Вильмонд так не делал. Старика ждали души тех, кого он проводил. Он надеялся на их справедливый суд.