Чтение онлайн

– Хочешь сказать, что ты ничего не знаешь?

Собрин поперхнулся дымом.

– Совсем потеряла рассудок? Думаешь, я убил Елену, да еще какую-то женщину с ребенком? Не знаю, откуда тебе пришла эта совершенно идиотская мысль.
– Он в раздражении взмахнул рукой, заметив, как дрожат пальцы, сжал их в кулак.

– Я не могла не думать об этом. Вся последняя неделя была сущим кошмаром, - медленно проговорила Тамара, продолжала пристально наблюдать за мужем.
– Если ты ничего не знаешь, почему так нервничаешь?

– Угомонись! Ты мне надоела со своими предположениями! В конце концов, может, это ты Елену убила из-за ревности?
– Лицо мужа побагровело от злости.

Брови Тамары изумленно поднялись.

– Ах...Вот как?
– она расхохоталась.
– Ну, тогда я - серийный убийца! Насколько я знаю, Елена у тебя по счету... не напомнишь?

От смеха у нее выступили слезы. Продолжая смеяться, она оперлась рукой о спинку кресла.

– Давай не будем соревноваться в подсчёте любовников,- желчно ухмыльнулся Собрин.
– Или будешь дальше строить из себя Орлеанскую Девственницу?

– Ты о Марате? - спросила Тамара, спокойно, даже с некоторой долей улыбки.
– Да, он мой любовник... Был.

– Был? Ха-ха-ха!
– демонстративно рассмеялся Собрин.
– Надоела старушка? Переметнулся к молоденьким?

– Ну, насколько я знаю, после жалкого секса со мной, он решил, что Елена - лучшая версия любовницы.

Станислав замер, уставившись на жену немигающим взглядом. На какую-то долю секунды ей даже стало его жалко, но только на секунду. Тамара с мрачным удовлетворением смотрела, как вытянулось его лицо, как затряслись руки. Глядя на несчастное выражение лица мужа, Тамара внезапно подумала, что он любил Елену. Это открытие поразило её. На какое-то мгновение, она испытала ревность, но не оттого, что Станислав любил другую женщину, а оттого, что не любил её, свою жену. Но и это ушло, оставив только осадок легкого неудовлетворения.

– Ты лжешь.

– Зачем? О мёртвых не лгут, - Тамара подошла к мужу.
– Станислав. Я не хочу больше так жить. Я ухожу. И... Я давно хотела тебе сказать, да всё не было прецедента: все свои активы я продала еще месяц назад. Так что, выпутывайся теперь сам.

– Крыса бежит с тонущего корабля.

– И, поверь мне... Я убегаю с большим удовольствием.

– Побежишь теперь к боксёру?

Тамара остановилась, повернувшись к мужу, словно в раздумье произнесла:

– Знаешь, я как-то уже и забыла, что познакомилась с таким удивительным человеком. И ты прав, я готова была уже там, на вечеринке с ним переспать. Настолько он поразил меня своей мощной человеческой сущностью.

– А, Может, он поразил тебя размерами своего...

– Ты же не любишь меня. Это что? Извращённый вариант ревности? Неужели за все годы, что мы прожили, у тебя нет ко мне хотя бы капли - не любви... Нет! Но, хотя бы сочувствия, доброты. Что я лично для тебя сделала, что ты так ненавидишь меня? Всю жизнь с тобой я словно пробиралась сквозь заросли терновника. Но шипы ранили не моё тело, они разодрали в клочки мою душу. Ты смотришь на меня, ухмыляешься, в твоих глазах только ненависть и скука. Тебе неприятен этот разговор, я понимаю, сказать больше того, что уже было сказано - невозможно. Поэтому я говорю тебе: Прощай.

Тамара отвернулась, медленно пошла вон из гостиной. Остановившись в дверях, она проговорила:

– И... Еще. Подумай о том, что я - может быть единственный в этом мире человек, который любил тебя.

С этими словами, она вышла, плотно прикрыв дверь.

Собрин некоторое время смотрел на потухшую сигару, с размаху запустил ею в дверь, затем грузно опустился в кресло, закрыв ладонями лицо.

– Елена... Стерва...

Г Л А В А 13

Юрий Славин сидел за столом, и уже в который раз, внимательно просматривал все документы По делу Крайновой. Отложив бумаги в сторону, откинулся на спинку стула и задумался. Все нити тянулись к Собрину. " Но как соединить разрозненные звенья в единую цепь? Вот в чем дилемма...Этот хитрый паук сидит на своей паутине и зорко следит за происходящим, под защитой своего адвоката и заручившись свидетельством проститутки, с которой по его словам он провёл ночь.

– Можно войти?

В дверях стояла Тамара Собрина.

– Да, проходите...
– Юрий вышел из-за стола, подал стул, сам сел напротив.

– Я сочувствую вам, могу чем-нибудь помочь?

Тамара внимательно посмотрела на следователя.

– Нет... Но спасибо, я признательна вам за сочувствие. Скажите, мне Юрий. Почему вы, закончив с золотой медалью МГИМО, когда перед вами открывалась возможность сделать блестящую дипломатическую карьеру... Всё бросили и пошли в милицию, стали простым следователем? Неужели вам не жалко свою мать? Вы отняли у неё возможность гордиться вами...Ведь вы учились в таком престижном заведении. Объясните мне, что с вами, молодыми происходит? Почему вы так поступаете с людьми, которые дают вам все, не требуя ничего взамен кроме любви и понимания?

Славин молча смотрел женщине в глаза. Что он мог ответить сломленной несчастьем матери? Что, может быть, его выбор был вызван интуитивным сопротивлением воли отца, нежеланием идти по проторенной дорожке, подстёгиваемый окриками всевидящего отца? Направляющего своего сына, свою надежду - в колею блестящей дипломатической карьеры?

– Вы не виноваты в том, что произошло. Как мать вы дали Михаилу все, что могли дать, даже больше... А как распорядиться своей жизнью, зависело только от него. И то, что он совершил - был его выбор.

– Выбор?
– горько усмехнулась Тамара.
– Моему сыну не хватило смелости пройти свой путь до конца, не хватило смелости смотреть жизни в глаза. А я, как мать не смогла спасти своего единственного сына. Я не видела, что он уже подошел к черте...

Тамара замолчала, прижав платок к губам. Затем, глубоко вздохнув, сказала:

– Спасибо, что пытались успокоить меня, но теперь это останется со мной до конца. Вот, возьмите, - она протянула небольшой клочок бумаги.

Славин развернул. Увидев цифры, непонимающе глянул на Собрину.