Печать Леса
Шрифт:
Озеро взорвалось мириадам брызг, после чего изо всех щелей, воды и темных коридоров в зал хлынула нежить.
«Вот это каземат! Да тут работы на сто лет хватит!»
Коса в моих руках приняла вид двусторонней глефы, тут же запевшей свою песнь.
А потом я услышал песню…
Голова буквально взорвалась от нахлынувших эмоций и… трудно объяснить. В человеческом языке нет таких слов.
«Песнь баньши! Проклятье!»
Во все стороны хлынула волна смерти, троекратно усиленная «косой» в моих руках. Нежить, попавшая под волну, тут же стала рассыпаться в прах. А от некогда бывших нежитью, а ныне кучкой праха и трухи, потянулись искорки душ потерянных в мире живых.
Второй шарик заполнился душами.
«Как бы во мне не увидели конкурента… Или не заставили подрабатывать на полставки, – усмехнулся я своим мыслям. – Думаю, пора назад».
После чего я переместился в выделенные мне апартаменты.
«С каждым разом перемещения все проще и проще…»
Утро…
Впервые за все свои сто семнадцать лет я захотел кого-то придушить! Лично, собственными руками, сомкнуть пальцы на шее и – с чувством, с расстановкой…
Я с воплем вскочил с кровати, мгновенно призывая косу и плащ, а в сторону противника полетела ветвистая черная молния. А в следующий миг я ушел на тринадцатый слой разом.
Повинуясь мысленной команде, время остановилось. Или точнее, я перешел в состояние, когда время замерло на месте, а я ускорился в миллионы раз.
Олес завис в десяти-пятнадцати сантиметрах над полом. Ведро замерло в воздухе, отброшенное им в сторону, а молния во всем великолепии воткнулась в стену, по которой во все стороны побежали трещины. Восстановив дыхание, я вернулся в реальный мир в реальное время.
– Утро доброе, – улыбнулся я, наблюдая за лежащим ничком маркизом-младшим.
В следующий миг стена взорвалась, осыпав комнату щебнем и мелкой крошкой строительного раствора. Когда пыль осела, Олес, чихая и кашляя, поднялся на ноги.
– Тьфу… кха-кха… доброе… УБИТЬ МЕНЯ ХОЧЕШЬ?!
– Да! – улыбнулся я.
Олес поперхнулся. По удивленному виду и вытаращенным глазам стало понятно, что такого ответа он не ожидал.
То, что я сначала принял за икоту – оказалось нервным хихиканьем, которое Олес старательно давил в себе. Когда в комнату влетела герцогская гвардия, она удивленно застыла при виде двух ухохатывающихся адептов первого курса магической академии. В особенности их шокировало то, что юноша, громко хохочущий, осыпанный каменной крошкой и штукатуркой – это молодой герцог Корью. Внезапно из пролома в стене вывалилось дымящееся и тихо ругающееся тело, прятавшееся в скрытой нише, которая была за стеной.
При виде этого чуда смех разобрал снова.
Вскоре подоспел сам герцог, его личная охрана и обе юные особы в охотничьих костюмах. Я невольно залюбовался их стройными фигурками.
– Я хотел бы услышать ваши объяснения, господа! В чем причина вашего желания разрушить мой замок?
Олес поднялся на ноги:
– Отец, это целиком и полностью моя вина! Давно хотел попробовать побудку ледяной водой… и немного переборщил…
Вот только глаза, в отличие от шутливо-виноватого вида, были цепкими и внимательными.
«Я что-то пропустил?»
– А зачем вы подпалили Жекома?
– Кто же знал, что он будет в это время проверять замковые тайные ходы? – Олес выдавил из себя улыбку, вот только улыбка у него была похожа на волчий оскал.
Лицо герцога Гайрала ла Корью не изменилось ни на йоту, а вот на лицах девушек отразилось удивление.
– Что ж, прошу прощения, виконт ан’Драффл, за неосторожные действия моего непутевого сына. Вас проводят в новые апартаменты, где вас уже не побеспокоят. А с сыном я еще поговорю. – Окинув комнату, засыпанную мелким щебнем, он добавил: – Слуги почистят и принесут ваши вещи в ваши покои.
– Благодарю, но не стоит беспокойства – я вчера не успел разложиться. – Я подхватил дорожный мешок.
Через полчаса в новых апартаментах хлопнула входная дверь и переодевшийся в чистое Олес принялся помогать обезвреживать следящие контуры в комнате. Вскоре с этим было закончено.
– Рассказывай! – Я устало плюхнулся в кресло напротив Олеса.
– С чего начать?
– С утренней побудки. Что-то раньше я не замечал за тобой такого экстравагантного способа побудки в академии.
– Ах, это… должен извиниться, это было сделано, чтобы ослабить пыл сестренок.
– В смысле? – Я непонимающе нахмурил лоб.
– Отец или мать, скорее всего, дали команду прощупать тебя. Вот и решил сделать так, чтобы они не прибегли к крайним мерам. – Олес откинул назад непослушную челку. – Надо будет подстричься. Так вот, они хоть и симпатичные, но ветра у них в головах еще больше, чем у мамы в молодости. Из раздела – хочу-получу… в детстве явно сели не на шило, а на набор столовых вилок.
– Интересное сравнение, – хмыкнул я. – А чем заняты остальные адепты?
Олес хмыкнул:
– Красуются перед девушками в фехтовальном зале. Эти придурки не понимают, что любая из сестер может нашинковать любого из них, прежде чем тот успеет контратаковать. – Олес тяжело вздохнул. – Мать до замужества была весьма экстравагантной особой – вместо кукол – мечи и кинжалы, вместо вышивки – вольтижировка… Ну, и сестры пошли по ее стопам.
Я потер подбородок, усваивая новую информацию. Определенно семейка Олеса или явные фанатики войн, либо сошлись два одиночества, помешанные на войне. Хотя, охраняя перевал от того, что может нагрянуть, только такие и выживают.
– Ты мне вот что скажи, мне еще долго питаться апельсиновым соком? Или они когда-нибудь перестанут подмешивать всякую гадость в нашу еду?
Олес достал холщовый мешочек с кулак размером и бросил мне.
– Антидот. Курт, я еще раз извинюсь, что вынудил тебя…
– Да брось! Ты мне оказал куда большую услугу… – Я припомнил ночное столкновение и песнь баньши. – Кстати, твой старший брат, который выжил… как у него было со слухом?
– Откуда ты… – Нахмурился Олес, но тут же ответил: – Да, с детства он был туговат на уши. Лекари только руками разводили. Так как ты узнал?