Чтение онлайн

По сути, мы подхватывали нити репортажей, оставленные незавершенными горсткой отважных мексиканских журналистов, которые были убиты, скорее всего, наемными убийцами из местных наркокартелей, чью жестокую и преступную деятельность расследовали репортеры. За пределами зон активных боевых действий Мексика была и остается по сей день самым опасным местом в мире для журналиста, который стремится рассказать правду о плохих парнях. За первые два десятилетия XXI века в Мексике было убито более 120 журналистов и сотрудников СМИ. Еще около десятка человек просто бесследно исчезли.

Это означало, что проект "Картель" органично вписывается в миссию Forbidden Stories: мы стремимся довести до сведения плохих актеров и отвратительных правительств, что убийство гонца не приведет к уничтожению сообщения. А это значит, что сотрудничество — незаменимый инструмент. Сила и безопасность — в количестве. Чем больше журналистов работают над историей, тем больше уверенности в том, что она появится в печати. Мы начали приглашать в проект Cartel репортеров из наших надежных медиапартнеров, включая Le Monde в Париже, Guardian в Лондоне, Die Zeit и Suddeutsche Zeitung в Германии. В итоге команда выросла до более чем шестидесяти репортеров из двадцати пяти различных СМИ в восемнадцати странах. Но сердцем проекта был Хорхе Карраско, директор самого бесстрашного издания Мексики, еженедельного журнала Proceso, специализирующегося на расследованиях. Упорный и знаменитый репортер, Хорхе был также коллегой и точным современником женщины, которая стала фигурой, оказавшейся в центре нашего расследования, — Регины Мартинес.

В апреле 2012 года Карраско еще работал репортером в Proceso, когда до него дошли новости о том, что его коллега была избита и задушена до смерти в своем доме. К тому времени Регина работала журналистом уже почти четверть века, и большую часть предыдущих четырех лет она посвятила преследованию мощного и опасного наркокартеля, который, по сути, захватил Веракрус. В регион хлынули денежные потоки, а вместе с ними и волны насилия, которые захлестнули оживленный портовый город штата и распространились на его окрестности. Значительная часть последних репортажей Мартинес была посвящена раскрытию дестабилизирующих отношений между местными политиками, местными правоохранительными органами и местными наркобаронами. Она не искала эту историю, но если вы были разумным существом в Веракрусе в те годы, ее трудно было не заметить. А раз попав в нее, Регина с трудом отступала, даже когда понимала, что находится в опасной ситуации. За несколько месяцев до смерти она призналась самым близким друзьям, что, возможно, зашла слишком далеко и опасается за свою безопасность. Она была достаточно обеспокоена, чтобы перестать писать подстрочные примечания к самым зажигательным из своих историй, но она отказывалась бросать репортажи.

За несколько недель до того, как Регина была найдена задушенной, она опубликовала разоблачительный доклад, в котором подробно рассказывалось о личном имуществе двух государственных чиновников, вступивших в союз с картелем Лос-Зетас в Веракрусе. (Три тысячи экземпляров того номера Proceso были изъяты с полок киосков, так и не попав в руки местных читателей). В момент убийства она как раз занималась расследованием истории тысяч людей, таинственно исчезнувших из Веракруса за последние несколько месяцев. Ее смерть ознаменовала "до" и "после" в нашей профессии", — говорил нам один из друзей и коллег Мартинес. "Она была частью крупного национального журнала. Мы думали, что она под защитой".

Хорхе уже приезжал в наш офис в Париже, чтобы проинформировать команду Forbidden Stories и наших первых партнеров о положении дел с журналистскими расследованиями в Мексике и об основных положениях истории Регины Мартинес. Пятидесятишестилетний журналист говорил мягким, размеренным тоном, подобающим ученому-классику, но его послание к нам было резким и убедительным. "Убийство Регины стало точкой невозврата, — объяснил Хорхе. "Очень четкий сигнал о том, что картели могут продолжать убивать журналистов, и ничего не произойдет".

Хорхе рассказал нам, что в 2012 году полиция и прокуратура Веракруса, по сути, замяли дело Регины, свалив ее убийство на низкопробного преступника, который быстро отказался от своих признаний (которые, по словам подозреваемого, он сделал только после нескольких часов физических пыток со стороны местной полиции). На протяжении почти восьми лет Хорхе был полон решимости докопаться до истины в деле об убийстве Регины. Он принял к сердцу наставление Хулио Шерера Гарсии, редактора-основателя журнала Proceso и крестного отца журналистских расследований в Мексике. "Мир ожесточился, и я думаю, что журналистике придется ожесточиться", — сказал Шерер незадолго до своей смерти в 2015 году. "Если реки станут красными, а долины заполнятся трупами… журналистика должна будет рассказать эту историю с помощью изображений и слов. Нас ждут тяжелые задачи".

Хорхе Карраско работал над этой историей в течение многих лет, несмотря на угрозы и запугивания, и даже после убийства второго сотрудника Proceso, который также требовал от правительства ответов на вопросы о Мартинесе, но без особого успеха. К январю 2020 года, когда мы с Сандрин впервые посетили офис Proceso в Мехико с протоколом безопасности, который можно было бы ожидать в набитом битком полицейском участке, с охранником у входных ворот и решетками на каждом окне, пыл Хорхе поутих. Он признался нам, что они обсудили это в редакции, всем коллективом, и решили, что преследовать правду об убийстве Регины Мартинес слишком опасно. Если они будут продолжать в том же духе, то от рук местных наркобаронов могут погибнуть и другие.

Однако, узнав, что международный консорциум журналистов готов взяться за эту историю, Хорхе словно воспрянул духом. Он отправил своего главного архивариуса раскопать все истории Регины из Proceso за годы, предшествовавшие ее смерти, и попросил нас подключить еще одного репортера к сверхсекретной группе Signal, которой пользовались ключевые члены проекта "Картель". Но когда Сандрин в последний раз разговаривала с Хорхе через приложение Signal, незадолго до нашей поездки в Берлин, его голос был немного дрожащим — он сетовал на продолжающийся ущерб, нанесенный Covid-19 и без того тонкой и постоянно колеблющейся марже прибыли его журнала. "Я в порядке, но беспокоюсь", — писал он. "Продажи Proceso действительно падают".

Я был на взводе, когда на следующее утро зазвонил зуммер в нашей квартире в Восточном Берлине. Мы еще не освоили электронную систему входа в нашу краткосрочную квартиру, поэтому я помчался вниз по лестнице и открыл входную дверь для двух наших гостей. Первым из них был бледный, похожий на паука мужчина лет тридцати с очками в проволочной оправе и лыжной шапочкой, плотно натянутой на череп. Он выглядел как человек, проводящий много времени в помещении за экраном компьютера. Я радостно поздоровался с ним и протянул руку в знак приветствия. Клаудио Гуарньери, старший технолог лаборатории безопасности Amnesty International, не предложил в ответ никаких любезностей, не пожал мне руку и даже не сделал паузы, чтобы посмотреть мне в глаза. Он просто велел мне направить его и худощавого молодого человека с ним по лестнице в нашу квартиру, где мы могли бы приступить к делу за обеденным столом.

Но никаких дел не будет, объяснил Клаудио, пока мы все не выключим свои телефоны и ноутбуки, не уберем их в соседнюю комнату и не закроем за собой дверь. Маскировочный аспект этих инструкций был не совсем неожиданным, учитывая причину этой встречи, но меня удивил грубый тон Клаудио. Он был достаточно вежлив, но не склонен к светским любезностям; на самом деле, казалось, его не очень волновало, нравится он нам или нет. В конце концов, это был союз по обстоятельствам, и совместимость имела гораздо меньшее значение, чем жизнеспособность.