Чтение онлайн

– Хорошая речь. – Наконец-то Безликий удостоил меня скупой похвалы. – Однако тут инструкциями не отмашешься, и нам пора готовиться к штурму… Эй, ты! – обратился он к Крупье. – Идем со мной, притащим какой-нибудь лист железа, чтобы загородить вход. А полковник пусть еще попудрит мозги этому Топорчуку – авось выиграет нам еще две-три спокойные минуты.

– В последний раз предупреждаем вас, полковник Безухов: прикажите своим людям сложить оружие и выходите с поднятыми руками! Даю вам полминуты на размышление, после чего мы приступаем к действиям! Время пошло! – Майор Топорчук оставался непреклонен, что делало ему, офицеру, честь. Я не смутил его своими полковничьими погонами. Он был готов взять на себя ответственность за вероятный межведомственный конфликт, даже если тот завершится кровопролитием.

Нас, естественно, верность майора служебному долгу вовсе не радовала. Вступать в банальную перестрелку на этапе подготовки к другой, более важной битве было крайне неразумно. И потому, видя неизбежность столкновения, я решил подчиниться требованиям Топорчука, чтобы немного растянуть данную нам майором отсрочку вместо той полуминуты, что он отмерил. Звучало парадоксально, но именно сдавшись, мы могли выиграть у противника еще немного времени. Ведь ничто не делает человека столь великодушным, как одержанная им над кем-то полная и бескровная победа.

– Хорошо, майор! Ваша взяла, договорились! Не будем устраивать побоище! Здесь сегодня и так много народу погибло! – сдался я. – Вы не оставляете нам выбора! Похоже, нам и впрямь некуда деваться, поэтому мы вверяем себя и наше оружие вам. Не стреляйте, мы выходим!

– Правильное решение, полковник! – донеслось снаружи. – Выходите! Разряженное оружие сложите у шлюза. И приготовьте к проверке ваши документы!

Само собой, что капитулировал я всего лишь на словах. Ни покидать модуль, ни тем паче сдавать автоматы мы не намеревались. Ишь, разбежался, солдафон! Однако, услыхав мой ответ, Топорчук отменил начатый им финальный отчет. И приступил к ожиданию, когда же из модуля начнут выползать пристыженные фээсбэшники.

Прошла минута, а они все не появлялись. Впрочем, победитель не возражал, если они потратят на разрядку оружия еще какое-то время. Да и глупо рассчитывать, что эти парни начнут суетиться перед Топорчуком, словно подгоняемые сержантом новобранцы. Вынудив их сдаться, он и так сильно уязвил их гордость. Так пусть теперь они хотя бы сделают вид, что она у них еще осталась.

Между тем Безликий и Крупье приволокли в шлюз большой фрагмент внутренней обшивки и установили тот поперек прохода. Перегородить его, правда, удалось не целиком, а лишь примерно на три четверти. Но искать подходящий заслон было некогда, поэтому нас устроил и такой.

От пуль он не спасет, но мы их здесь и не боялись. А вот насчет прочих напастей Кальтер догадался верно. Раз спецназовцам запретили стрелять по «Фантому», значит, они должны были притащить с собой уйму несмертельных боеприпасов: резиновые пули, электрошокеры, дымовые шашки, слезоточивый газ, светошумовые гранаты… От двух последних типов гранат мы и укрылись худо-бедно за импровизированной баррикадой. Потому что, если они влетят внутрь, модуль станет для нас не убежищем, а ловушкой.

Можно было не спрашивать у дозорной, как там обстоят дела с сигнальной ракетой – если бы она появилась, Верданди бы нас об этом сразу известила. Все, кто находился сейчас в этой огромной «бочке», замерли в ожидании. Лишь аль-Наджиб продолжал с оглядкой на шлюз и на Веру стирать копоть с пультов и мониторов. И кое в чем он мало-помалу разбирался. То там, то здесь на слое копоти появлялись начерченные шейхом значки и стрелочки. Было бы еще лучше, если бы он попутно объяснял нам логику своих действий. Хотя сейчас мы бы все равно его не слушали, поскольку все наше внимание было сосредоточено на спецназовцах.

– Что происходит, полковник Безухов?! Чем это вы там занимаетесь?! – удивленно воскликнул Топорчук, заметивший нашу заслонку. Однако после этого он все еще надеялся, что она – это вовсе не то, о чем он подумал. И даже когда майор задал нам вопрос, в его голосе все еще звучала надежда, что его опасения не оправдаются.

Увы, пришлось его разочаровать. На сей раз я не стал ему отвечать, потому что такого ответа, что дал бы нам еще одну отсрочку, больше не существовало. Мы пообещали выйти и сдаться, а вместо этого забаррикадировали шлюз. Любое оправдание нашему поступку звучало бы абсолютно надуманно, не сказать издевательски. Так зачем тратить время на изобретение новых отговорок?

Я бы разочаровался в Топорчуке как в командире, если бы он задал нам один и тот же глупый вопрос дважды. Видимо, он тоже это понял и не стал разочаровывать старшего по званию противника. Несколько крупнокалиберных резиновых пуль и пара газовых гранат ударили по щиту, но Кальтер и Крупье надежно закрепили его в проходе, навалив позади него всякий хлам. Пули угодили в преграду и рикошетом разлетелись куда попало, оставив на ней лишь небольшие вмятины. А вот гранаты отскочили и упали всего в двух шагах от модуля. И уже через миг начали испускать сизые клубы газа. А когда рядом с ними приземлилась шипящая «дымовуха» и видимость перед шлюзом упала до нуля, стало очевидно: майор устроил газово-дымовую завесу и вот-вот перейдет к активным действиям.

Высунув автоматные стволы в просветы между щитом и стенками шлюза, мы взялись палить наугад короткими очередями. Но теперь, чтобы сдержать спецназовцев, этих контрмер было недостаточно. Сектор нашего обстрела с такой неудобной позиции не превышал ста двадцати градусов. Все, что нужно бойцам Топорчука, это обойти «Фантом» с флангов, приблизиться вдоль его боковой поверхности к шлюзовому отверстию и, не суясь в него самим, начать стрелять поверх баррикады из ружей патронами со слезоточивым газом. Газовые струи при таких выстрелах, сделанных с короткого расстояния, обладают достаточной кинетической энергией и пошлют в нокаут любого из нас. Не говоря о высокой концентрации самого газа, с какой фильтры наших легких масок вряд ли справятся. Поэтому нам волей-неволей придется оставить позицию и отступить внутрь модуля. Что позволит спецназовцам разрушить баррикаду и усилить газовый обстрел через расчищенный проход.

Делать нечего – пришлось достать из «разгрузки» еще две компактные мины. Выставив на их таймерах двухминутную задержку, я выждал момент, когда по щиту перестали ударять резиновые пули (враги все еще постреливали ими, но теперь это была лишь психическая атака), размахнулся и швырнул мины так далеко, как только смог. Швырнул не в стороны, а строго вперед – туда, откуда спецназ нас не станет атаковать. Но мне и не требовалось, чтобы кто-то погиб. По моим прикидкам, мины рванут, когда штурмовые группы приблизятся к модулю с флангов – то есть на достаточном расстоянии от них. Шлемы и бронежилеты защитят солдат от осколков и разлетевшихся при взрывах камней, хотя без легкораненых вряд ли обойдется. Но это были допустимые потери, которые мог понести Топорчук, расплачиваясь за то, что он мешает нам спасать от гибели целый город.

Взрывы и раздавшиеся вслед за ними крики дали понять, что затея с минами выгорела. Теперь оставшиеся на ногах враги обозлятся по-настоящему, и, если дело дойдет до нашего ареста, Топорчук не откажет себе в удовольствии поквитаться. Меня, командира и старшего по званию, возможно, не тронут, но моим людям намнут бока так, что мало не покажется.

– Пора убираться из шлюза, – бросил мне Кальтер. – Прямо сейчас. Или ты ждешь, когда тебе в рожу прилетит струя газа?

– Ты прав – отходим, – согласился я. И, похлопав Крупье по плечу, велел ему отступать следом за нами.