Чтение онлайн

Ничего не понимая, Джорджия переспросила:

— Его убили?

— Да. И вы заняли его место в самолете Бри.

— А какое это имеет отношение ко мне?

— Я всего лишь проверяю факты. Это моя работа.

Не в силах понять смысл вопросов, так как всю ее сотрясала нервная дрожь, Джорджия не сводила глаз с ламинированного изображения лимфатической системы на стене за столом регистраторши.

— У вас есть деньги? — неожиданно спросила Индия. — Ах, вы сохранили кошелек. Отлично.

Джорджия прикоснулась к кошельку Сьюзи. Кровь высохла, и не знай она, что это кошелек, приняла бы его за деревяшку — до того он стал твердым. Мысль о деньгах ей не приходила в голову. Черт! Ее собственный кошелек сгорел вместе со всеми кредитками. Где сейчас Энни? Неужели, как собиралась, улетела в Гонконг?

— Если вам негде остановиться, — продолжала Индия, — у меня тут есть свободная кровать. И из окна самый лучший вид на город.

— Спасибо. Я как-нибудь устроюсь.

Ее мысли вертелись вокруг того, где достать денег. Мама уехала из города с приятелями, и Джорджия напрочь забыла, как их зовут. Босс наверняка одолжит ей денег. Надо позвонить Мэгги.

— Вы устали, а я вас мучаю, — громко вздохнула Индия, выпуская струю дыма. — А если заплатит моя газета? Скажем, мы напишем историю о том, как вы преодолели свой страх перед полетами, или…

— У меня правда все в порядке, — отозвалась Джорджия. — Позвоню подруге. Мне и нужно всего-то, на что купить сэндвич и сделать пару звонков.

Индия моргнула:

— Вы потеряли деньги?

В ответ Джорджия кивнула.

— Послушайте, не беспокойте свою подругу. Почему бы нам не поехать в Сидней вместе? Вы хотите лететь? Или предпочитаете машину?

Джорджия, дернув головой, уставилась на журналистку:

— Вы хотите ехать со мной до самого Сиднея?

Индия усмехнулась:

— Всего-то две-три тысячи километров, а так как меня не пугает дорога…

Они обе вздрогнули, когда распахнулась дверь и мужской голос проговорил:

— Джорджия, я доктор Офир. Прошу прощения за то, что заставил вас ждать. Мы пытались помочь Бри, а теперь, если не возражаете…

На мужчине был белый халат. Он широко раскинул руки, на лице застыла тревога. Потом он заметил Индию Кейн и остановился. Черты его будто окаменели:

— Мисс Кейн, кажется, я уже сказал…

Индия Кейн стряхнула пепел и выбросила окурок на мокрую бетонную дорожку.

— Уже ухожу. — Сунув руку в сумку, она вынула визитку и протянула ее Джорджии. — Позвоните мне на мобильный. Сегодня вечером я занята, но почему бы нам не встретиться завтра?

— Мобильник здесь работает?

— Да, я тоже удивилась. Наверно, поставили новую мачту где-то около Батчерс-Хилл.

Крутя в руке карточку Индии, Джорджия подумала, не означает ли появление новой мачты в глубинке Северного Квинсленда, что его наконец-то соединили с остальным миром?

— Ладно, Джорджия, позвоните. Если захотите, я подброшу вас на аэродром, и там мы решим, полетите вы или мы вместе поедем в Сидней. А если передумаете, то, по крайней мере, разопьем бутылку вина.

Доктор Офир внимательно осмотрел Джорджию, помедлил, заметив на правой ноге белый круглый шрам:

— Что это?

— Тропическая язва.

— Глубокая.

Джорджия вспомнила, какой отвратительный, словно от протухшего мяса, запах исходил от этой язвы, и мать побелела, как полотно, когда меняла повязку.

— Что это? — спросила Линетт, аккуратно удаляя коричневую массу из гнойной раны.

— Припарка, — ответила Джорджия.

Линетт прочитала медицинской сестре лекцию, от которой та, злясь и раскаиваясь, покраснела как рак.

— Но вы сами говорили о естественном лечении…

— Не при стрептококковой инфекции. — Линетт была в ужасе. — Немедленно начать антибиотики!

Доктор Офир вколол Джорджии линокаин, сделав вокруг раны, прежде чем очистить ее, что-то вроде блокады. Тем временем Джорджия смотрела в окошко, из которого открывался вид на главную улицу города. В Налгарре, сонной заводи на берегу океана, туристы не задерживались. Добравшись до здешних мест, они уже успевали побывать на мысе Трибулейшн и в Национальном парке Дейнтри, самом крупном из уцелевших тропических лесов в Австралии, и даже в разгар сезона, то есть с мая по ноябрь, когда многие австралийцы устремляются на юг, чтобы избежать зимних холодов, в городе не замечалось особого оживления.

Сейчас стоял март, то есть туристический сезон еще не начался. Сквозь листву раскидистых фиговых деревьев, проломивших тротуар, Джорджия видела, что магазинчик рыболовных принадлежностей, в котором работал Том, закрыт, так же как магазин купальников и контора по продаже билетов в Порт-Дуглас и на Большой Барьерный риф, зато супермаркет «Прайс» открыт и кафе Мика, знаменитое жаренными во фритюре устрицами и круглосуточной продажей пончиков, тоже. Лишь однажды Мик закрыл свое кафе, и то на два дня, когда умерла его мама, потому что, едва узнав об этом, город пришел Мику на помощь. Шерил, жена местного адвоката, надела огромный, весь в жирных пятнах передник Мика, ее брат привез масло, и они взялись за работу. Естественно, колбасу подавали недожаренной, а устрицы напоминали кусочки угля, но никто не возмущался. Они выполняли свой долг. Делали то, что должны делать соседи.

Пока доктор Офир зашивал рану, Джорджия не чувствовала боли, разве что толчки, когда иголка входила и выходила из кожи. Она смотрела на мужчину с голой загорелой грудью, который шел по Оушен-роуд. В одной руке он держал удочку и коробку, а в другой — большой охладитель, и у нее перехватило дыхание. Джорджия знала, что он направляется на берег Парунги, где Том обычно рыбачил сразу после грозы. Сейчас, в полноводье, сезон рыбной ловли, потому что в реках рыбы видимо-невидимо. Будь Том жив, он не упустил бы такого случая.

Неожиданно Джорджии пришло в голову, что она понятия не имеет, как Том завещал распорядиться своим домом. Наверняка мать продаст его и увезет деньги в Байрон-Бей. Во всяком случае, теперь у ее мамы наконец-то появится счет в банке, если, конечно, она не отдаст деньги на благотворительность. Не в первый раз Джорджия думала о поразительно легкомысленном отношении ее матери к жизни. В пятьдесят один год у нее не было ни пенсии, ни сбережений. Она жила в арендованном фургоне на дальнем конце огромной стоянки фургонов в Байрон-Бей, что в южной части Брисбена, где составляла астрологические прогнозы за шестьдесят долларов, а за двадцатку предсказывала богатство. На местном рынке она продавала магические кристаллы и ежемесячно получала пособие от штата, но бывали дни, когда ей не на что было купить еду, даже литр молока. Впрочем, ее это не волновало. Унаследовав дом Тома, она не изменится, но у Джорджии будет поспокойнее на душе.