Пекло
Шрифт:
– Даже ради сохранения собственной жизни?
Ибарра повернулся к нему спиной и посмотрел на узкое окошко, в котором виднелось зарево огня.
– Вы приехали, чтобы услышать, как они кричат?
На сей раз инквизитор не сумел скрыть дрожь. Недавно, во время горного спуска, он заметил клубы дыма над деревней. Взмолившись, чтобы костры запалили в честь празднования летнего солнцестояния, Алонсо с дурными предчувствиями пришпорил коня. Он мчался навстречу заходящему солнцу и, достигнув окрестностей деревни, был встречен хором воплей.
Сожгли шесть ведьм.
«Не ведьм – женщин», – напомнил он себе.
К несчастью, Алонсо оказался не первым инквизитором, приехавшим в поселение. Он подозревал, что отцу Ибарре пока что сохранили жизнь только благодаря его сану священника.
Алонсо смотрел в спину узника.
Если мне под силу спасти его, да будет так.
– Отец Ибарра, прошу, признайся…
– Что вам известно о святой Колумбе?
Ошеломленный странным вопросом, инквизитор ответил не сразу. В университетах Саламанки и Сигуэнсы он изучал каноническое право в области посвящения в сан и отлично знал именослов всех святых. Однако имя, произнесенное отцом Ибаррой, к этому списку имело весьма спорное отношение.
– Ты говоришь о ведьме из Галисии, – произнес Алонсо, – которой во время паломничества в Рим повстречался дух Христа.
– Иисус повелел ей принять христианство, если она желает попасть в рай.
– И она приняла. И была предана мученической смерти: обезглавлена за отказ предать свою веру.
Ибарра кивнул.
– Присоединившись к церкви, она не бросила колдовство. Крестьяне до сих пор почитают ее и как ведьму, и как святую мученицу. Молятся ей о защите от злых чар. И просят уберечь от преследования добрых ведуний, разбирающихся в целебных травах, амулетах и ворожбе.
Путешествуя по северу Испании, Алонсо не раз слышал о культе святой Колумбы. Он знал многих женщин – причем, образованных, – которые изучали природу, искали лекарства, травы и тянулись к языческим знаниям. Каких-то из них обвинили в колдовстве и сожгли. А некоторые нашли прибежище в монастырях и обителях, где они, как и святая Колумба, могли молиться Христу и при этом тайком выращивать травы и помогать больным и обездоленным, стирая грань между язычеством и христианством.
Неужто заключенный священник имел какое-то отношение к подобному культу?
– Вас обвиняют в применении исцеляющих амулетов, – проговорил Алонсо. – Разве это не подтверждает вашу связь с колдовством? Признайтесь, и я буду ходатайствовать о помиловании согласно «Эдикту»…
– Я не колдун, – повторил Ибарра и указал на дым, просачивающийся в камеру. – Те женщины помогли многим страдающим в окрестных горных поселках излечиться от хвори. Я был всего лишь их защитником, смиренным рабом святой Колумбы, покровительницы ведьм. Я не смогу с чистым сердцем признать себя колдуном. Не из-за презрения к подобному обвинению, а потому, что не смею им называться… Ибо недостоин такой чести.
Его слова потрясли Алонсо. Бесчисленное множество раз он слышал, как обвиняемые отрицали свою вину, однако с такими убеждениями он столкнулся впервые.
Ибарра приблизился к прутьям решетки.
– Но что касается амулета… это правда. Я боюсь тех, кто прибыл в деревню перед вами.
Будто в ответ на его слова, дверь за Алонсо распахнулась, и вошел монах в черной рясе с накинутым на голову капюшоном.
– Он признался? – хрипло спросил монах.
Алонсо повернулся к Ибарре. Священник отступил в глубь камеры и выпрямился, явно не намеренный отрекаться от своих слов.
– Нет.
– Взять его, – распорядился вошедший.
Двое монахов вбежали в помещение, чтобы потащить Ибарру на костер. Алонсо преградил им путь.
– Я сам его выведу.
Камеру поспешно открыли, и Фриас широким шагом повел узника из тюрьмы к месту казни, придерживая несчастного за локоть. Ноги приговоренного подкосились не от слабости и не от истощения, а от увиденного на площади. Шесть тлеющих столбов с обожженными телами. Обугленные руки подняты вверх и привязаны к раскаленным докрасна металлическим шестам. Седьмой свежеобтесанный столб из каштана возвышался над грудой сухого хвороста и щепок.
Ибарра крепко вцепился в руку Алонсо, а тот попытался вселить уверенность в устрашенного пленника.
– Пусть примет Господь тебя в Свои объятия.
Однако Алонсо неверно интерпретировал намерения священника. Костлявые пальцы раскрыли его ладонь и вложили в нее какой-то предмет. Алонсо инстинктивно сжал руку, догадавшись, что вещь, вероятно, хранилась в потайном кармане изодранной рясы.
Амулет!
Подтверждая подозрения Алонсо, Ибарра прошептал по-испански:
– Nominas de moro.
Священник имел в виду «талисманы» или «амулеты», на которых написаны имена святых. Считалось, что они обладают чудодейственной силой.
– Его нашли у истоков реки Орабидея, – тихо пояснил Ибарра. – Умоляю, сохраните.
Из клубов дыма им навстречу решительной широкой поступью вышел высокий мужчина в темно-красной рясе и черной повязке, лидер радикальной группы. До Алонсо доходили слухи о существовании среди инквизиторов последователей давно почившего кровожадного Торквемады. Они называли свое общество «Crucibulum», в переводе с латыни «тигель» – емкость для плавления или очищения огнем.
Алонсо вперил взгляд в дымящиеся останки на шести столбах и крепко сжал в ладони амулет.
Предводитель выступил вперед и кивнул монахам. Повинуясь молчаливому приказу, они оторвали Ибарру от Алонсо и потащили вперед.
В руках лидер держал книгу в позолоченном переплете. Алонсо легко узнал проклятый фолиант. Полное название переводилось с латыни как «Молот Ведьм, уничтожающий Ведьм и их ереси, подобно обоюдоострому мечу». Книга была написана более века назад. Настоящая библия по выслеживанию, выявлению и наказанию колдуний. Папа Римский и даже многие из инквизиторов относились к ней с изрядной долей скептицизма.