Чтение онлайн

Незнакомец невольно сделал шаг назад. Его очевидная тревога несколько ободрала молодую девушку. Когда незнакомец в первую минуту положил руку на ручку пистолета, Алидой снова овладело желание бежать. Но тотчас же тревога незнакомца исчезла. Выступив вперед, он сказал:

— Хотя альдерман ван-Беврут и не совсем точно соблюдает условия, однако, можно простить ему эту небрежность, раз он прислал вместо себя вас. Надеюсь, вы уполномочены на ведение переговоров со мною?

— Не имею ни малейшего права вести переговоры о вещах, в которых я ничего не понимаю.

— Но тогда зачем же этот сигнал? — спросил незнакомец, указывая на свечи и лампу. — Этим нехорошо шутить.

— Не понимаю, что вы хотите сказать. Эти свечи я всегда зажигаю у себя, и только лампу оставил здесь мой дядя, альдерман ван-Беврут.

— Ваш дядя? — вскричал с изумлением незнакомец, подходя к Алиде так близко, что молодая девушка сделала шаг назад. — Так вот она красавица де-Барбри!

С этими словами он почтительно снял свою шапочку.

Из слов незнакомца Алида поняла, что визит его ожидался дядей. Для нее не было ничего удивительного в том, что коммерсант скрывает свои операции от любопытства и конкуренции своих собратьев. К тому же красота незнакомца, а также — к чему скрывать? — и сказанный им комплимент невольно внушали доверие к нему. Алида совершенно успокоилась; прежнего страха как не бывало.

— Так вот какова прекрасная де-Барбри! — повторил моряк, смотря на молодую девушку с любопытством, смешанным с какой-то трогательной грустью. — Прозвище, видно, дано не даром.

Последние слова вызвали краску на лице Алиды.

— Становится уже поздно, — поспешно проговорила она, намереваясь удалиться, — да и ваш визит по меньшей мере странный. Позвольте мне позвать дядю…

— Останьтесь, — произнес незнакомец, — уже давно, давно я лишен удовольствия видеть такую милую домашнюю обстановку. Я вернулся из дальних морей, где принужден был разделять общество людей суровых, грубых. Ваше присутствие проливает успокоение на мою уставшую душу.

Заинтересованная непонятною грустью, звучавшею в словах незнакомца, Алида колебалась.

— Гость моего дяди всегда может отдохнуть здесь от лишений долгого плавания, — сказала она. — Этот дом никогда еще не закрывал своих гостеприимных дверей.

— Если во мне или в моем костюме есть что-либо, способное вас испугать, я откажусь… Это оружие не мне носить! — вскричал с негодованием незнакомец, бросая пистолеты и кинжал на подоконник, — Если бы вы знали, как я мало способен причинять зло человеку, особенно женщине, — вы бы меньше меня боялись!

— Я боюсь не вас, — твердо возразила Алида, — а боюсь сплетен.

— Кто может здесь потревожить нас? Вы вдали от города и завистливых глаз, прекрасная Алида! Здесь изящные вещи окружают вас. Когда вами овладевает грусть, вы трогаете струны этой лютни. Эти краски дают вам возможность воспроизводить красоты полей и гор, цветов и деревьев. Эти страницы, полные увлекательного вымысла, столь же очаровательны, как ваши мысли, как вся вы! — Произнося это, моряк с любовью дотрагивался до всех этих предметов, как бы сожалея, что судьба лишила его самого возможности пользоваться ими.

— Не удивительно, что вы, моряки, так живо интересуетесь этими мелочами, которые доставляют нам развлечение, — отвечала Алида.

— Вам знакомо, следовательно, наше трудное и опасное ремесло?

— Мне, родственнице такого известного купца, как мой дядя, естественно знать о моряках!

— Вот и доказательство, — с живостью подхватил незнакомец. — Редко можно встретить историю американских корсаров в библиотеке женщины. Какое удовольствие находите вы в рассказах о кровавых делах этих удальцов?

— Какое удовольствие, говорите вы? — отвечала Алида, наполовину готовая в глубине души причислить и своего собеседника к тому же разряду людей, хотя наружность его и противоречила этому. — Эту книгу мне дал один бравый моряк, который сам скоро выступит против этих людей. Когда я читаю эту книгу, я вспоминаю о тех, которые рискуют своею жизнью, защищая угнетенных и слабых. Однако, я должна итти сказать дяде о вашем прибытии, а то он в праве будет сердиться на меня.

— Еще минутку! Давно я не видал такого мирного уголка, как этот. Здесь — музыка, там — вышиванье. Из этих окон открывается прекрасный вид, а там вы можете любоваться океаном без всякой боязни за себя. Вам, должно-быть, хорошо здесь?

С этими словами незнакомец обернулся и тут только заметил, что он один в комнате. Смущение отразилось на его красивом лице. Но не успел он собраться с мыслями, как в дверях раздался знакомый голос альдермана.

— Контракты и договоры! — заворчал недовольный коммерсант. — Разве так надо скрывать наши действия? Уж не думаешь ли ты, что королева пожалует мне орден, если узнает о наших отношениях?

— Ложные сигналы и фонари! — в том же тоне ответил незнакомец, указывая на свечи и лампу, все еще горевшие на столе. — Разве возможно войти в этот порт без этих сигналов?

— Вот что наделала излишняя любовь к луне! Эта молодая девица не спит, хотя ей давно уже следовало быть в постели. Она любуется звездами и не думает о том, что этим расстраивает все планы своего дяди. Но не бойся, мэтр Сидрифт! Моя племянница — особа скромная, и уже по тому одному должна молчать, что здесь у нее только и есть два лица, с которыми она может беседовать: ее слуга и патрон Киндергук. У того и у другого головы заняты совсем не тем.

— Не бойся, альдерман, — ответил с лукавым видом моряк, — у нас есть другой еще залог ее молчания: опасение скомпрометировать себя, так как ее дядя не может повредить своему доброму имени без ущерба для репутации своей племянницы.

— Какой, подумаешь, грех вести торговлю вне пределов закона! Эти англичане только и думают о том, как бы связать нас по рукам и ногам, а потому и говорят нам: торгуй, но только с нами или совсем не торгуй.

— Так, так. Поэтому и следует утешаться контрабандой! Прекрасное рассуждение, почтеннейший! С подобной логикой ты всегда будешь спать спокойно, особенно, если твоя спекуляция будет выгодной. Но довольно рассуждать о нравственности нашей торговли. Перейдем к делу, — прибавил он, вынимая из внутреннего кармана куртки пакет и равнодушно опуская его на стол. — Вот твое золото: здесь ровно 80 португальских дублонов. Недурная выручка за несколько связок с мехами.