Чтение онлайн

Приказание было исполнено, и мертвая тишина сменила недавнее оживление. На бригантине действительно горел огонек и таким образом снимал с офицеров мучительную обязанность наблюдать за судном, которого нельзя было видеть в темноте, хотя, с другой стороны, они были чувствительно задеты таким явным пренебрежением к ним Пенителя Моря.

— Кажется, мы приближаемся к нему, — сказал вполголоса нетерпеливый капитан. — Пусть все хранят полное молчание. Мошенники нас и не подозревают. Приготовить все для абордажа. Пусть несколько человек будут готовы броситься на ее палубу по первому сигналу. Я сам их поведу, — быстро приказывал Лудлов, стараясь говорить как можно тише.

«Кокетка» продолжала итти с прежней быстротой. Ветер плотно надувал ее отяжелевшие от ночной росы паруса. Глубокое молчание царило на палубе. Даже офицеры стояли неподвижно, как изваяния.

— Ночь такая темная, что нас оттуда не видят, — сказал Лудлов стоявшему около него второму лейтенанту. — Бесспорно, он потерял нас из виду. Держите круче к ветру, мы сейчас должны взять на абордаж его.

— Должно-быть, Пенитель лишился рассудка! — ответил лейтенант. — Не видите ли вы, капитан, с какой стороны нос бригантины?

— Ничего не вижу, кроме фонаря. Такая тьма кругом, что я едва различаю свои паруса. Впрочем, впереди, направо, кажется, виднеются реи.

— Это наши собственные. Я их приготовил на всякий случай, если потребуется поворотить на другой галс.

— Не слишком ли близко от бригантины мы держим курс?

— Можете стать ближе к ветру. Круче, круче, иначе мы разобьем его.

Отдав это приказание, Лудлов поспешил к носу. Там стояли матросы, готовые броситься вперед по первому приказанию. Лудлов еще раз напомнил им, чтобы они овладели бригантиной во что бы то ни стало, но к насилиям без крайней к тому необходимости не прибегали… Повторив еще раз строжайшее запрещение бросаться в каюты, он в конце концов выразил желание захватить Пенителя Моря живым.

Тем временем судно приблизилось к фонарю. Тщетно Лудлов искал бригантину, чтобы ориентироваться в ее положении. Не видя ничего, капитан решил положиться на случай.

— Абордаж! — громко скомандовал он. — Бросайте как можно дальше крючья! Держитесь ближе к носу! Смелее, друзья!

Матросы бодро вскочили на передние снасти, готовясь отсюда перескочить на палубу бригантины. «Кокетка» наклонилась к фонарю, потом выпрямилась и пошла, повидимому, рядом с бригантиной. Крючья брошены, и каждый, затаив дыхание, стал ждать толчка. В это мгновение фонарь слегка закачался и вдруг потух. «Кокетка» свободно прошла вперед. Послышался всплеск от упавших в воду крючьев. Насколько хватал глаз, кругом ничего не было видно. Бригантина сгинула.

Капитан Лудлов несколько минут прохаживался по шканцам [27] , отдавая приказания лейтенанту, так же, как капитан, смущенному неудачей. Паруса убрали. Судно повернули по ветру, подвели ближе к берегу и стали дожидаться рассвета.

Альдерман и патрон с напряженным вниманием следили за всеми движениями «Кокетки». Радостное восклицание сорвалось у ван-Беврута, когда он заметил, что бригантина исчезла.

— Что за надобность гнаться за этими светящимися мушками океана? — прошептал он на ухо своему товарищу. — Я знаю, по слухам, конечно, этого Пенителя. Ловкость его еще издали бросается в глаза подобно летящей ракете. У королевы нет судна, которое догнало бы контрабандиста. Так к чему же понапрасну утомлять беднягу?

— Капитан Лудлов имеет в виду кое-что другое, кроме бригантины, — отвечал патрон многозначительным тоном. — По его мнению, там находится Алида, и эта мысль придает ему жару.

— Как вы равнодушно говорите об этом, господин ван-Стаатс… Слушая вас, трудно поверить, что вы жених Алиды. Или я должен понимать ваши слова в том смысле, что вы раздумали жениться на моей племяннице?

— Выслушайте меня спокойно, ван-Беврут. Я буду говорить откровенно. Ваша племянница отдает предпочтение другому. Это несколько охладило мое к ней чувство.

— Было бы в высшей степени странно, чтобы такая пылкая любовь осталась без вознаграждения! Чтобы покончить с этим вопросом, позвольте прямо спросить вас, изменились ли ваши намерения относительно Алиды?

— Я не изменил, а окончательно решил, — ответил патрон. — Мне бы не хотелось, чтобы мою мать заменила женщина, которая так любит выезжать. Это нарушило бы все мои домашние привычки.

— Ну, так слушайте, что я вам предсказываю. Вы женитесь, господин ван-Стаатс, да, вы женитесь, на ком — удержусь пока говорить, но счастье ваше, если эта женщина не заставит вас покинуть все: дом, друзей, отечество и ферму.

— Скажите, альдерман, ваше откровенное мнение о тех непонятных явлениях, свидетелями которых мы были? — вдруг спросил патрон, стараясь замять неприятный для него разговор. — Не правда ли, «Морская Волшебница» не совсем обычный корабль?

— Зеленое море и синее небо! Да в этом-то и заключается все зло! Она бы лучше сделала, если бы ушла поскорей в открытое море и не расстраивала дела, на которое можно было смотреть, как на окончательно решенное. Угодно ли вам ответить на несколько вопросов, которые я хочу предложить вам, патрон?

Патрон утвердительно кивнул головой.

— Как вы думаете, что сделалось с моей племянницей?

— Она увезена.

— Кем?

Патрон выразительно махнул рукой по направлению к морю. Альдерман с минуту раздумывал. Вдруг он весело засмеялся, как-будто утешительная мысль пришла ему в голову.

— Да, да, понимаю ваши чувства, — заговорил он снова любезным тоном, каким вообще считал нужным говорить с владельцем ста тысяч акров земли, — но самое запутанное дело можно, по-моему, распутать, если обе стороны сделают обоюдные уступки. Не унывайте, патрон, ветреница наша еще вернется, и вы увидите, что она не внесет печали в ваш дом.

Высказав это утешение патрону, альдерман счел нужным покончить на этом разговор.

Между тем на «Кокетке» все уже спали. Один Лудлов продолжал ходить по палубе, не будучи в состоянии успокоиться после недавней неудачи. Лишь на час-два прилег он на гамак, но сон его длился недолго.