Пеп
Шрифт:
Ах, Этта, Этта, Этта!
По правде говоря,
сентиментальность эта
придумана не зря.
Любви себя лишая,
теряешь аппетит!
Интрижка небольшая
тебе не повредит!
Без чувства жить убого!
Чтоб силу обрести,
нам надо хоть немного
сентиментальности.
И опять начинается зимний сезон.
Предстоят два больших и три малых приема.
С Вильямом В. я обязательно поеду в Вашингтон,
где мы будем гостями Белого дома.
Итальянскую оперу мы намерены посетить в Нью-Йорке,
а также послушать известного немецкого скрипача.
Кроме того, я имею в виду побывать у врача
и заказать себе (десятую по счету) шубу из норки.
Что касается нашего сына, то он подрос, между прочим,
а наша младшая дочь - уже почти что невеста.
Сын прекрасно играет в теннис. Мы его в дипломаты прочим.
Дочь мы выдадим замуж за короля нефтяного треста.
А у Вильяма В. будут расти и расти доходы.
И каждый может только мечтать о такой счастливой судьбе.
И так за годами будут тянуться годы,
пока не настанет час, когда бог меня позовет к себе.
Вокруг моей постели столпятся дети и многочисленные внуки
и будут смотреть, как я, остывая, лежу.
Но перед самой смертью я в последний раз возьму себя в руки
и так, чтоб никто не услышал, себе тихонько скажу:
"Ах, Этта, в час прощальный,
когда пришел конец,
стать чуть сентиментальной
ты можешь наконец.
Последняя дорога!
Прощай, земная твердь.
Нет чувств. И как убога
Бесчувственная смерть".
Так, тихо умирая,
я буду напевать.
И на пороге рая
не стану унывать!
За горло смерть хватает:
последнее "прости"!
Но мне теперь хватает
сентиментальности!