Чтение онлайн

— Понятно, понятно, — проворчал Смайерс. — Они все заболели атомной горячкой… Искренне благодарен вам, мистер Коркран. — Он подумал и добавил с глубокомысленным видом: — За границей, должно быть, теперь поднимется бешеный шум. Но ведь никто не мог предположить таких последствий, как вы думаете?

Коркран водрузил очки на нос и надменно взглянул на него:

— Считается, что мы должны были учесть все, — даже невозможное.

Брэйв отсутствующим взглядом смотрел куда-то поверх головы генерала, неслышно барабаня пальцами по столу. Он никогда не любил дельцов, перед которыми ему приходилось пресмыкаться, и ученых, от которых в той или иной степени зависела мощь армии и флота. Вдвойне несимпатичны были ему дельцы и ученые в мундирах, как этот Смайерс и Коркран. Но сейчас они делили с ним ответственность за то, что произошло. Его неприятности были их неприятностями. Он закурил новую сигару и благосклонно кивнул генералу-физику:

— Вполне с вами согласен, Коркран. В таких делах всегда есть риск… большой риск. Смайерс вздохнул:

— Интересно, в каком они сейчас состоянии? — Кто? — Те… туземцы и служащие метеостанции.

— А… не знаю, право, — сказал Брэйв. — Их привезли сюда, на Кваджелеин, и разместили в гарнизонном госпитале. Ими занимается некто Нортон, полковник, сотрудник АВСС [ 11 ]. Я вызвал его из Японии и он прилетел через день после взрыва.

— Большой специалист? — Говорят, лучший в мире. — Еще бы! — хмуро проворчал Коркран, — Почти десять лет возится с японцами, пострадавшими в Хиросиме и Нагасаки. Должен же он чему-нибудь научиться за это время…

— Он будет здесь через час, я думаю, — сказал Брэйв. — Кстати, Коркран, вы, кажется, принимали участие в испытаниях первой водородной бомбы в пятьдесят втором. Случилось ли тогда что-нибудь подобное?

— Нет, все прошло нормально.

— И чем вы это объясняете?

Коркран пожал плечами: ..

— Эти водородные бомбы — капризные штуки. Чрезвычайно трудно предсказать все последствия взрыва, Понимаете… слишком много факторов, которые трудно или невозможно учесть заранее.

— Например?

— Гм… Форма оболочек, их толщина… материал. Гм… Расположение урановых запалов… Мало ли что… Кстати, почему вы называете их бомбами?

— То есть…

— «Бомбы»! — Коркран презрительно фыркнул. — Даже то чудище, которое мы испытывали сейчас, весило со всеми приспособлениями около сорока тонн. А в пятьдесят втором это был чудовищный, неуклюжий фургон весом в семьдесят тонн, и будь я проклят, если кто-нибудь знал заранее, что из него получится!

Смайерс с любопытством взглянул на генерала, На лице которого изображалась смесь самодовольства и крайней степени брезгливости.

— Значит, можно ожидать, что следующий экземпляр будет уже настоящей бомбой?

— Возможно. Видите ли, господа, первая термоядерная установка была чрезвычайно примитивной по конструкции. Смесь жидкого дейтерия и жидкого трития, устройства для их хранения, необычайно громоздкие и нерентабельные… Сейчас мы испытали более совершенный образец; Основой в нём было твердое вещество — соединение лития с дейтерием и тритием.

Брэйв зевнул.

— К сожалению, — проговорил он, — первенство здесь принадлежит не вам.

— Русским? — спросил Смайерс. — Увы, да.

Генерал Коркран покраснел.

— Ничего нет удивительного! — сердито выкрикнул он. — Они тоже не зевают, да никогда и не зевали, если вам угодно знать.

— А! — сказал Брэйв. Вот и Нортон! В комнату вошел высокий, худощавый человек с утомленным лицом, в коротких штанах и простой серой рубашке с засученными рукавами.

— Позвольте вас познакомить, господа. Полковник Нортон — генерал Коркран…

— Мы уже знакомы… во всяком случае, — заочно, — буркнул Коркран кивая.

— Полковник Нортон — полковник Смайерс.

— Очень рад, сэр, — сказал Смайерс.

— Ну, как у вас там? — спросил Брэйв, когда Нортон опустился в кресло у окна.

— Никто не умер? — насмешливо процедил Коркран. Нортон внимательно взглянул на него, затем посмотрел на Брэйва:

— Я думаю, все в порядке, сэр. Опасности нет никакой.

— Слава тебе, господи, — сказал Брэйв.

— Хорошо, что вы вызвали меня сразу же, — продолжал Нортон. — Я успел произвести полную дезактивацию, промывание желудков и прочее…

— Воображаю! — хмыкнул Коркран. — Думаю, что теперь можно поручить лечение вашим местным врачам. Я дал необходимые инструкции, и они справляются превосходно… Одним словом, если дело только в этих беднягах с Ронгелапа, то все в порядке.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился Брэйв.

— Не пугайте адмирала, доктор! — насмешливо осклабился Коркран. — Он и так достаточно переволновался из-за этих несчастных канаков. Вы представляете, что теперь будет с мировым общественным мнением?

— Черт бы его побрал! — с большим чувством сказал Брэйв.

— Не знаю, джентльмены… — Нортон встал. — Для меня человеческая жизнь есть человеческая жизнь, не меньше. Независимо от общественного мнения. Лучевые удары — это очень болезненно и очень опасно. Вряд ли. они могут быть темой для шуток…

Он шагнул к двери, но в этот момент на пороге появился лейтенант Погги, адъютант Брэйва.

— Прошу прощения, сэр, — сказал он. — Радиограмма полковнику Нортону.

— Откуда? — удивленно спросил Нортон, протягивая руку за листком.

— Из Токио.

Нортон торопливо развернул бланк.

— Черт… — хрипло сказал он.

— Что? Что случилось? — Брэйв медленно поднялся, опираясь руками о стол.

Нортон протянул адмиралу радиограмму:

— Мне надо немедленно возвратиться в Японию. Наступила тишина. Наконец Брэйв осторожно положил желтый листок на стол и провел ладонью по побледневшему лицу.

— Так, — проговорил он. — Ну что ж… Погги! (Адъютант выжидательно глядел на адмирала.) Мой самолет — для мистера Нортона. В Токио, сейчас же!