Пепелище славы

День обещал быть ясным. В такую погоду из высоких стрельчатых окон королевского дворца открывался особенно захватывающий вид на цветущие долины и заснеженные пики Пограничных гор. Восходящее солнце уже тронуло своими лучами вершину величественного Эрмедина, перекрашивая седоголового исполина в дерзкий рыже-алый оттенок.

Что может быть естественнее для эльфа, чем вдумчивое созерцание прекрасного? Глядя на эту умиротворенную картину невозможно было поверить, что совсем недалеко, всего лишь по другую сторону горного хребта, проливаются реки крови, пылают города и деревни, и стонет земля под железной поступью демонических армий повелителя Тьмы.

Трое в просторном светлом зале и не думали обращать внимание на чарующее зрелище. Война была для них единственной из граней окружающей действительности, заслуживающей на данный момент внимания. Ландаир, король Дивных эльфов, и двое его военачальников обсуждали последние новости, более чем тревожные.

– Мой король, простите столь резкие слова, - проговорил один из командиров, типичный представитель Дивной ветви эльфийского народа: худощавый, темноволосый, со светлой до прозрачности кожей.
– Я всегда уважал вас как правителя и полководца, но… То, о чем вы говорите - безумие. Выступать, не дождавшись союзников, через какие-то сомнительные порталы человеческих магов… Даже все наше войско целиком покажется малой искоркой Света среди темных полчищ Врага. Но вы еще хотите отделить от него почти что треть и бросить на защиту неприступной крепости, способной продержаться в осаде не один месяц. Если вы считаете целесообразным отбить Тилинэталь сейчас, мы располагаем временем, чтобы ударить всеми силами, а затем присоединиться к союзникам и совместно выдвинуться на Врага.

Второй командир, высокий эльф с необычным для Дивных серебристым оттенком волос, был не столь категоричен в своем мнении.

– Вы всегда отличались благоразумием, мой король, а этот план выглядит настоящей авантюрой. Возможно, имеются какие-то особые причины, вынуждающие вас так поступать?

Печальная улыбка легла на тонкие черты короля.

– Ты прав, старый друг, - с грустью вздохнул правитель.
– Причины есть, и очень серьезные. К сожалению, я не могу их открыть даже вам. Все, что я могу сказать - мне действительно необходимо оказаться у цитадели Врага первым. Раньше, чем союзные армии придут к месту сбора.

– Тогда, - встрепенулся темноволосый, - тем более не имеет смысла прорываться в Тилинэталь. Город выдержит и не такую осаду. А вам, мой король, понадобятся в помощь все возможные силы.

– Нет, - покачал головой правитель.
– Очень скоро вы поймете сами, насколько важно сейчас освободить Тилинэталь. Пока же поверьте мне на слово, друзья. И поспешите, времени осталось совсем немного.

Двое эльфийских командиров, потомки многих поколений славных воинов, не нуждались в дальнейших указаниях.

– Мой король, мы отправимся к Тилинэталю и уничтожим осадившие город войска, - ответил за обоих серебряноволосый.

С коротким поклоном воины вышли. Некоторое время правитель задумчиво глядел им вслед, затем обратил, наконец, внимание на чудесный вид за окном. Рыжее стало розовым, потом золотым - тени, краски, очертания менялись почти на глазах. Ландаир внимал каждой черточке, каждому мгновению этого рассвета. Не только эльфийская созерцательность была тому причиной. Совершенно непроизвольно король нащупал под одеждой плотный мешочек с небольшим камнем внутри. Простой осколок гранита со склонов Эрмедина. Маленький камушек… Способный повлечь за собой лавину. Ландаир знал: из похода, в который он выступает сегодня, не вернется никто. Эльфийский король наблюдал игру света на снегах Эрмедина последний раз в жизни.

Мелодика заклинания отличалась от всего, что эльфы видели до сих пор: а они по праву считались самой волшебной из рас, населяющих Виэллу. Высокий седовласый старик в белой мантии воздел руки широким жестом, и на фоне зеленых холмов начали прорисовываться туманной аркой очертания будущего портала.

Уже вторую армию за день провожала эльфийская столица. В полдень ушел отряд из четырех тысяч отборных воинов под предводительством двух лучших полководцев. Горстка храбрецов, поклявшихся защитить от превосходящих сил Врага Тилинэталь, прекрасный город в северных отрогах Пограничного хребта. К вечеру была готова к выходу основная часть войска.

За свою долгую жизнь эльфы в совершенстве обучались владению разными видами оружия и могли выступать в качестве любых войск, за исключением, разве что, тяжелых латников и рыцарской конницы, требующих от воинов сложения куда массивнее эльфийского. В альянсах с людьми они традиционно предпочитали роль лучников, но сейчас, в отсутствие союзников, Ландаир принял решение перевооружить большую часть армии под легкую пехоту.

Стройные остроухие воины в сверкающих чешуйчатых латах замерли в ожидании, наблюдая за работой человеческого мага.

Чародейский туман сгущался, сквозь него уже с трудом просматривались очертания долины. Арка поднималась, смыкаясь в приплюснутый овал, напоминающий гигантское зеркало. Синеватые сполохи плясали по краям этого "зеркала", посередине же клубилась и дрожала белая дымка, словно закипающая в котле вода. Внезапно поверхность подернулась рябью, и туман рассеялся, открывая потрясенным зрителям тягостную картину. Местность по ту сторону волшебного окна была такой же холмистой, как и окрестности эльфийского города - и на этом любое сходство между двумя пейзажами заканчивалось. Пожухлая коричневая трава покрывала редкими пучками растрескавшуюся почву. Приземистые деревья тянули голые изломанные ветви к зловеще-багровым небесам. До заката в Черных землях оставалось еще немало времени, но ни единого солнечного луча не пробивалось сквозь плотную завесу Тьмы. Над мертвой равниной в сердце вражеских земель царила вечная ночь.

– Что за прОклятое место!
– с содроганием произнес старший из сыновей короля, статный эльф, напоминающий лицом отца.

– Что ж, зато нам не придется долго ходить, чтобы пожаловать к Врагу в гости!
– попытался подбодрить его младший брат, но сквозь напускное веселье в голосе прорывались нотки истерики.

Ландаир стиснул в руке мешочек с камнем. Острые грани больно врезались в ладонь, несмотря на толстый слой покрывающей их материи.

– Пора выступать, - решительно заявил король.