Чтение онлайн

– Что им надо?

– Она говорит, что Курт – твой старый друг, был твоим секретарем. Ему нужна помощь.

– Здесь ему не место! – отрезал Хьюберт.

– Извини, пожалуйста, – развела руками Паулина.

– Это значит, что вы сами с ними не справитесь? – гадливо переспросил он, поднимаясь.

– Да, – смиренно кивнула Паулина.

Хьюберт вытащил из кармана очки для чтения и направился к лестнице с таким видом, будто его подняли из-за письменного стола.

– Здравствуйте, – неприветливо сказал он девушке. Легация поднялась, радостно оскалилась и уставилась Мэлиндейну в глаза.

– Я не позвонила, потому что мы не знакомы. Проще было приехать. Мой отец – Эмилио Бернардини, ваш сосед. Меня зовут Летиция.

Хьюберт соврал, что ему очень приятно. Они сели, любуясь видом, который обладал тем же магнетизмом, что и актриса, которую слишком часто фотографировали. Курт Хайкенс лежал на диване и шевелил губами.

– Что с ним? – поинтересовался Хьюберт.

– Передозировка наркотиков, я работаю с такими случаями. Из-за него я оказалась в затруднительном положении, ведь завтра мы всей семьей уезжаем отдыхать. А он иностранец, к тому же ваш друг…

– В каком-то смысле да, – перебил Хьюберт. – В прошлом году он на меня работал несколько недель, потом ушел. Знаете, нехорошо бросать своих подопечных.

– Но папа уже все организовал…

– Он на лечении?

– Не знаю.

– На что он живет?

– Не знаю.

– Вы что же, собираетесь его мне оставить?

– Да.

– Надо вызвать врача, – вмешалась Паулина.

– Вы представляете, что будет? – взволнованно воскликнула Летиция. – Его отвезут в «Невро»! – Так называлась больница для душевнобольных, куда свозили тех, кто не мог заплатить за частную клинику. Условия содержания в «Невро», по слухам, были хуже, чем в римских тюрьмах, где, как известно, было страшнее, чем в аду.

– Но что мне с ним делать? – сказал Хьюберт. – Послушайте, милая девушка, я не видел его уже год. Ему нужен уход, – добавил он, глядя на Курта. – А у меня, моя дорогая, совсем нет денег. Его не ищет полиция? Между прочим, Неми – родина моих предков. Возможно, итальянцам сложно это осознать, но так оно и есть. Домовладелица пытается выставить меня из дома! Что я буду делать с этим мальчиком? Нет-нет, я его не возьму.

– Да-да, я же обещал, мы сделаем все, что в наших силах, – кивнул Хьюберт.

Курт рыдал. Его чуть ли не пинками затолкали наверх, хотя он и не пытался сопротивляться. Очевидно, не соображал, где находится, но инстинктивно направился в комнату, которую занимал прошлым летом. Время от времени до сидевших на террасе доносился шум из комнаты – Курт тихо скулил и фыркал, как спящий пес. Хьюберт внимательно изучил чек Летиции и протянул его Паулине.

– Мне неудобно это принять, – сказал он.

– Это деньги фонда, – успокоила его Летиция. – Вернее, папа дал их, чтобы устроить Курта и мы могли уехать. Сначала я собиралась отвезти его в клинику, но там бы начали интересоваться прошлым… Я не хочу, чтобы у него были неприятности.

– Из вашего фонда эти деньги пойдут прямиком в наш, – заверил ее Хьюберт. – У нас тоже есть свой фонд для обездоленных. Паулина, пожалуйста, распорядитесь.

– Хорошо, – кивнула Паулина. – Легация, вам написать расписку?

– Нет-нет! – воскликнула она, замахав руками, как будто дальнейший обмен бумагами крепче привязывал ее к бедолаге Курту. – Папа был рад помочь. Завтра мы отплываем в Грецию и Турцию, потом причалим на Искии. Папа просил навестить нас, когда вернемся.

– Если я все еще буду здесь, – ответил Хьюберт. – Видите ли, наша благодетельница пытается меня выставить.

Паулина старалась одновременно успокаивать Курта и удерживать его в постели. Секретарша сидела у двери, готовая к бегству, потому что время от времени бывший секретарь начинал требовать назад одежду, причем очень воинственным тоном. Хьюберт шепотом уговорил Паулину присмотреть за Куртом, пока он общается с Легацией. Легация вызвала его интерес в связи с Мэгги, и это, не говоря уж о чеке на внушительную сумму, стало причиной заточения Курта наверху. Что до Курта – с ним можно было разобраться и позднее.

На террасу доносились обрывки громогласных требований Курта и успокаивающих реплик Паулины. Летиция согласилась выпить шерри; ее глаза сияли голубизной на загорелом лице.

Внезапно она прервала рассказ о том, как Мэгги явилась к ним на обед, и Хьюберт, решивший, что девушка волнуется за Курта, торопливо сказал:

– Не беспокойтесь, мы его утихомирим. Я знаю парочку американских иезуитов – они с радостью дадут полезный совет. Уж они-то придумают, как с ним справиться.

Но Легацию, очевидно, не интересовала дальнейшая судьба Курта, его проблема была решена и забыта. Она замолчала в раздумье, стоит ли рассказывать Хьюберту о том, как Мэгги надеется, что отец Летиции поможет выгнать надоевшего жильца из дома.

– Да, иезуиты – это хорошо, – кивнула она.

– Полагаю, Мэгги пыталась перетянуть вашего отца на свою сторону, – вкрадчиво произнес Хьюберт. Летиция не понимала, что значит «перетянуть», а когда Хьюберт объяснил, услужливо затараторила:

– Разумеется, но мы не собираемся перетягиваться. То есть я не собираюсь, а папа меня послушает. Будьте уверены, мы на вашей стороне. Папа не может не понять: если она выставит одного жильца, за ним могут последовать и остальные.

– Из этого дома самый лучший вид, – развел руками Хьюберт, намекая на банальную жадность, которая якобы подвигла Мэгги к желанию избавиться от неугодного квартиранта.

– Да? Поэтому она хочет вернуть эту виллу? Знаете, а папа потратил на реконструкцию нашей целое состояние, и теперь она стоит больше, чем когда мы ее сняли.

– Мэгги жаждет получить этот дом, – настаивал Хьюберт.

– Она сказала, что это муж настаивает, чтобы вас выселили.

– Да, у него тоже виды на эту виллу. Но я не уйду, они не дождутся. У меня есть право на эту землю, право наследования.

– Знаю, знаю! – Летиция подпрыгнула в кресле. – Пожалуйста, расскажите о себе, и о Неми, и о…