Чтение онлайн

— Он не знал, как вести себя с ней после ее двухнедельного отсутствия, тем более что это время она была, вероятно, с мужчиной. Совершенно так же, как и до ее ухода? Ситуация вроде бы диктовала именно такой ответ.

Возвращение Руфи домой было спокойным. Она забрала детей из дома своих родителей. Собрала воедино все нити домашней жизни, как будто никогда и не обрывала их. Она и Ним продолжали делить спальню, как это было всегда, но не постель. В остальном их жизнь совершенно не изменилась. Конечно, вспоминал Ним, в прошлом были похожие ситуации, только тогда все происходило наоборот: он возвращался после похождений. Тогда он был уверен, что Руфь не догадывалась о причинах его отсутствия. Теперь же у него такой уверенности не было. И окончательной причиной разрыва было уязвленное самолюбие Нима. Он просто не был готов к новым эмоциональным встряскам.

Теперь они все собрались за семейным столом в третий раз за три дня, что само по себе было необычным.

— Как вы все знаете, — сказал Ним, — в конторе кое-что изменилось, и я пока не знаю, как дальше пойдут дела. — Он вгляделся в Бенджи и подался вперед. — Что с твоим лицом?

Бенджи, замявшись, потянулся своей маленькой рукой, чтобы закрыть синяк на левой щеке и ссадину под нижней губой.

— Ой, это случилось в школе, папа.

— Ты подрался?

Чувствовалось, что Бенджи испытывает неловкость.

— Да, он дрался, — сказала Леа. — Тод Торнтон сказал, что ты штрейкбрехер, папа, потому что ты не заботишься об окружающих тебя людях. Бенджи ударил его, но Тод сильнее.

Ним строго сказал Бенджи:

— Не важно, кто что говорит, но не правильно и глупо решать вопросы кулаками.

Сын выглядел совсем удрученным.

— Да, папа.

— Мы с Бенджи говорили об этом, — вмешалась Руфь. — И он теперь понял.

В глубине души Ним был поражен. До сих пор не было случая, чтобы критика в его адрес отражалась ни семье.

— Мне очень жаль, если мои неприятности коснулись и вас, — мягко проговорил он.

— С этим все в порядке, — заверила его Леа. — Мамочка объяснила нам, как благородно ты поступил. Бенджи нетерпеливо добавил:

— И мама сказала еще, что в тебе больше мужества, чем во всех остальных, вместе взятых. — По тому, как Бенджи стиснул зубы, было ясно, что ему нравится слово “мужество”.

Ним взглянул на Руфь.

— Тебе это сказала мама?

— Но ведь это правда? — спросил Бенджи.

— Конечно, правда, — подтвердила Руфь и слегка покраснела. — Но ваш папа не может сказать о себе так, верно? Вот почему это сделала я.

— Так мы и отвечаем ребятам, когда они дразнятся, — добавила Леа.

Нима охватило волнение. От мысли о Бенджи, защищающем своими маленькими кулачками репутацию отца, о Руфи, отбросившей все личное и отстаивающей вместе с детьми его честь, у него перехватило дыхание и слезы навернулись на глаза. Из затруднительного положения его вывели слова Руфи:

— Ну хорошо, давайте обедать.

Позже, когда Ним и Руфь все еще сидели за столом и пили кофе, а дети ушли смотреть телевизор, он проговорил:

— Я хочу, чтобы ты знала, как важно для меня то, что ты сказала Леа и Бенджи. Руфь махнула рукой:

— Если бы я не верила в это, я бы не сказала им. То, что мы не Ромео и Джульетта, не означает, что я перестала читать и объективно воспринимать окружающий мир.

— Я заикнулся об отставке, — сказал он ей. — Эрик считает, что я все еще могу это сделать, но в этом нет необходимости.

Он продолжал говорить о различных перспективах, которые он обдумывал, в том числе о переходе в другую энергетическую компанию, возможно, на Среднем Западе. Если такое случится, спросил он, что думает она о переезде туда вместе с детьми?

Ее ответ прозвучал быстро и четко:

— Я не сделаю этого.

— Не можешь ли ты мне ответить, почему?

— Кажется, это очевидно. Почему мы втроем — Леа, Бенджи и я — должны срываться с родного места, ехать неизвестно куда только ради твоего удобства, в то время когда мы не решили еще вопроса о нашем будущем, если оно у нас вообще есть, что уже кажется маловероятным.

Вот оно, наконец вырвалось наружу! Ним решил, что время серьезного разговора настало. Странно, подумал он, что это должно случиться именно в тот момент, когда они оказались немного ближе друг к другу, чем за все последнее время.

— Что за дьявол попутал нас? — вырвалось у него с горечью. Руфь резко ответила:

— Тебе лучше знать об этом. Однако мне любопытно, сколько женщин было у тебя за пятнадцать лет нашей совместной жизни?

Он ощутил новую, жесткую интонацию в голосе Руфи.

— А может быть, ты сбился со счета, как и я? Одно время я всегда могла определить, когда у тебя появлялось что-то новенькое — или мне следует говорить “кто-то новенький”? Потом такой уверенности у меня уже не было, и мне казалось, что ты встречаешься одновременно с двумя или более девицами. Я была права?

Избегая ее взгляда, он пробормотал:

— Иногда.

— Хорошо, один пункт отпал. Мое предположение было верным. Но ты не ответил на первый вопрос. Сколько всего было женщин?

Он удрученно сказал:

— Будь я проклят, если знаю.

— Если это правда, — отметила Руфь, — то это не совсем лестно для тех, других женщин, к которым ты испытывал какие-то чувства, пусть это длилось совсем недолго. Кем бы они ни были, мне кажется, они заслуживают большего от тебя, чем просто оказаться забытыми.

Он возразил:

— Не было ничего серьезного. Ни разу. Ни с одной из них.

— Вот в это я верю, — щеки Руфи горели от гнева. — Ведь ты и ко мне никогда не относился серьезно.

— Это не правда!

— Как ты можешь это утверждать! После твоего признания! Конечно, я могла бы понять, если бы была женщина, возможно две. Любая здравомыслящая жена знает, что такое случается даже в самых счастливых браках. Но не десятки женщин, как это было с тобой.

— Теперь ты говоришь глупость. Не было десятков.