Чтение онлайн

– Я говорил вам, что Айз Седай нельзя доверять, – внезапно вмешался Айрам. – Я говорил вам это, лорд Перрин. – Он замолчал, повинуясь поднятой руке Перрина, но запах ярости, исходивший от него, был столь силен, что Перрину пришлось несколько раз выдохнуть, чтобы прочистить легкие. Какая-то его часть хотела втянуть в себя этот запах и позволить ему поглотить себя.

Перрин пристально изучал Балвера. Если Айз Седай способна так извратить правду, что под конец ты уже не разберешь, где верх, где низ, – а они так и делали, – то насколько можно им доверять? Этот вопрос всегда самый главный, подобное знание далось ему нелегко. Перрин крепко зажал свой гнев в кулаке. Молот следовало использовать с предельной осторожностью, ведь он работал в такой кузнице, где один промах мог вырвать сердце у него из груди.

– А сможет ли что-либо измениться, если кое-кто из друзей Селанды станет проводить больше времени с айильцами? Они же хотят быть Айил, в конце-то концов. Это послужит для них достаточным оправданием. И, возможно, кому-нибудь из них удастся завязать дружбу с Берелейн и ее советницей.

– Это, должно быть, возможно, милорд, – заявил Балвер после минутного колебания. – Отец леди Медоре – один из Благородных Лордов Тира, что предоставляет ей достаточный статус, чтобы сблизиться с Первой Майена, а заодно и дает повод. Возможно, один или двое из кайриэнцев также достаточно знатны. Найти же тех, кто будет жить среди Айил, еще проще.

Перрин кивнул. Требуется бесконечная осторожность в обращении с молотом, как бы сильно ему ни хотелось обрушить его на то, что находится в пределах досягаемости.

– Тогда так и сделаем. Но, мастер Балвер, насколько я понял, ты пытался… подтолкнуть… меня к этой мысли, с тех пор как Селанда покинула нас. С этой минуты, если у тебя возникнет какое-то предложение, – говори прямо. Даже если я девять раз подряд скажу «отстань», на десятый я все же тебя выслушаю. Сам я обладаю не слишком острым умом, но хочу иметь возможность слушать тех, кто разумнее меня, и я думаю, что ты входишь в их число. Только не пытайся больше подталкивать меня в том направлении, куда ты хочешь, чтобы я шел. Мне это не нравится, мастер Балвер.

Балвер моргнул, а затем не нашел ничего лучше, как поклониться, сложив руки на животе. От него пахло удивлением. И удовлетворенностью. Стало быть, он доволен?

– Как скажете, милорд. Мой предыдущий хозяин не любил, когда я предлагал что-либо, если меня не спрашивали. Заверяю вас, больше я не повторю этой ошибки. – Он, казалось, пришел к какому-то решению. – Да позволено мне будет сказать, – осторожно проговорил Балвер, – но служить вам очень… приятно… причем в таких областях, где я этого не ожидал. Вы – тот, кем кажетесь, милорд, без всяких отравленных шипов, хитроумно спрятанных, чтобы поймать неосторожного. Мой прежний хозяин слыл очень умным человеком, но мне кажется, что вы не менее умны, хотя и несколько по-другому. Думаю, я буду очень сожалеть, если мне придется оставить эту службу. Любой скажет подобное, чтобы сохранить свое место, но я действительно думаю так.

Отравленных шипов? До того как поступить на службу к Пер-рину, Балвер занимал должность секретаря у одной из мурандий-ских леди, у которой в жизни пошла черная полоса и она не смогла больше позволить себе держать секретаря. Муранди, должно быть, более опасное место, чем думал Перрин.

– Нет никаких причин, чтобы ты оставил свою службу. Просто говори мне, что бы ты хотел сделать, и представляй решение мне, не пытаясь подталкивать меня. И забудь о лести.

– Я никогда не льщу, милорд. Но я знаю, как подстраиваться к хозяину, этого требует моя профессия. – Коротышка поклонился еще раз. Он никогда не был столь церемонным. – Если у вас нет больше вопросов, милорд, могу ли я отправиться искать леди Медоре?

Перрин кивнул. Секретарь еще раз поклонился, двигаясь задом наперед, а затем вприпрыжку понесся к лагерю, с хлопающими сзади полами плаща, – совсем как воробей, скачущий по снегу, – и исчез, нырнув в лаз между заостренными кольями. Странный он все же человек.

– Я не доверяю ему, – пробормотал Айрам, глядя вслед Балве-ру. – И еще я не доверяю Селанде и ее шайке. Они стакнутся с Айз Седай, попомните мои слова.

– Кому-то же надо доверять, – грубо сказал Перрин. Вопрос только – кому? Взметнувшись в седло Ходока, он ударил жеребца каблуками в ребра. Молот бесполезен, пока он лежит без дела.

Холодный ветер чистой свежей струей ворвался в ноздри Пер-рина, когда тот галопом въехал в лес; воздух был полон хрустом снега, взметавшегося за копытами Ходока. Здесь, за пределами лагеря, можно забыть о старых друзьях, которые пожелали поверить худшим из слухов. Можно попытаться забыть о Масиме, и об Айз Се-дай, и о Хранительницах Мудрости. Шайдо, однако, было не так легко выкинуть из головы, они были словно приварены изнутри к его черепу – железная головоломка, которая не поддавалась, как он ее ни крутил. Перрину хотелось разбить ее вдребезги, но такой способ вряд ли годился.

Насладившись коротким бешеным галопом, Перрин придержал жеребца, переведя его на шаг и испытывая легкое чувство вины. Тьма под пологом леса была густой, и торчащие меж высоких деревьев макушки камней предупреждали о том, что еще больше их скрывается под снегом – целая сотня валунов, споткнувшись о которые, бегущая лошадь может сломать ногу, и это не считая всяких ям и нор, проделанных мышами, лисами и барсуками. Не было необходимости рисковать. Галоп не поможет освободить Фэйли даже часом раньше, а ведь ни одна лошадь не выдержит такого темпа долгое время. Там, где снег намело сугробами, он доходил до колена, но и в остальных местах глубина была немногим меньше. Однако Перрин направлялся на северо-восток. Разведчики должны вернуться оттуда и принести известия о Фэйли. Известия о Шайдо, по крайней мере о том, где они располагаются. Он очень надеялся на это и молился, но сегодня знал наверняка, что это случится. Однако знание лишь увеличивало беспокойство. Найти их – это лишь первый шаг в разгадывании головоломки. Гнев заставлял его мысли метаться от одного к другому, а что бы там ни думал Балвер, Перрин знал, что дела удаются ему лучше, когда он действует методично. У него плохо получалось соображать быстро, и ему недоставало хитроумия, но методичность искупала многое, так или иначе.

Айрам нагнал его, пустив своего серого во всю прыть, и сдержал мерина, чтобы ехать чуть сзади и сбоку, как собака, следующая по пятам за хозяином. Перрин позволил ему это. Айрам никогда не издавал запаха удовлетворения, когда Перрин заставлял его ехать рядом. Бывший Лудильщик не произнес ни слова, но завихрения морозного воздуха доносили его запах: смесь гнева, подозрительности и раздражения. Он сидел в седле напряженно, как до предела заведенная часовая пружина, и озирал окружающий лес с хмурым лицом, словно ожидал, что какой-нибудь Шайдо может выскочить из-за ближайшего дерева.

По чести говоря, от большинства людей в этих лесах могло укрыться все что угодно. Там, где сквозь полог ветвей наверху проглядывало небо, оно носило отчетливый серый оттенок, но это лишь погружало лес в сплетение теней, еще более сумрачных, чем ночь, а сами деревья казались массивными колоннами черноты. Несмотря на это, даже шевеление чернокрылой галки, сидящей на заснеженной ветке, распушив перья от холода, не укрылось от глаз Перрина, а охотящаяся сосновая ласточка – черная тень в темноте леса – настороженно подняла голову на соседнем дереве. Он слышал также запахи обеих птиц. Слабая струйка человеческого запаха доносилась от кряжистого дуба толщиной с туловище пони, с темными распростертыми сучьями. Гэалданцы и майенцы высылали конные патрули за несколько миль от лагеря, но на более близком расстоянии он предпочитал полагаться на двуреченцев. У него недоставало людей, чтобы полностью окружить лагерь, однако двуреченцы были привычны к лесу, имели навыки охоты на зверя, который мог начать охотиться сам, умели замечать в лесу движение, какое споспобен упустить человек, привыкший лишь к войне и солдатскому ремеслу.