Чтение онлайн

Ида сидела на табурете, растерянно рассматривая очаг.

— Я не знаю, как с ним обращаться, — с отчаяньем в голосе сказала она.

— Зачем тебе это? — удивился Вейн, благополучно забывая, о необходимости принести извинения.

— Женщина всегда следит за очагом, готовит еду… Что еще делает женщина? — Ида с мольбой посмотрела на пса.

Оборотень хотел сказать какую-нибудь гадость, пройтись по белоручкам, но прикусил язык.

— Не знаю я, — буркнул он, но увидев расстроенное лицо спутницы, добавил, — разберемся как-нибудь. Не беспокойся об этом. Я пойду хвороста наберу, а ты посиди тут.

Пес вышел из домика. Надо же, и эта туда же! Не успела присесть после дороги, а уже думает о том, как будет вести хозяйство. Вейну стало весело. Нелепые переживания растаяли как снег под щедрыми лучами весеннего солнца. Он, насвистывая, насобирал столько дров, сколько смог донести. Прямо на пороге землянки пес увидел связку еще трепыхающихся ершей и мертвую утку. Как и обещал Водыльник, нежить взяла на себя поставку провианта гостям.

Скоро в очаге весело горел огонь. Правда, поначалу не весь дым уходил прямиком в трубу — пришлось Вейну лезть на крышу прочищать дымоход. Ида в это время старалась найти в себе силы дотронуться до тушки безвинно погибшей птицы. На подрагивающую рыбу она даже смотреть боялась. Когда Вейн вернулся и увидел, что спутница стоит посреди комнаты и с отвращением, едва ли не двумя пальцами, держит за шею утку, он громко расхохотался.

— Ида, — вытирая набежавшие слезы, сказал оборотень, — ты зачем ее взяла?

— Утку? Ощипать хотела, или что там с ней делают?

— Оставь ее, сделай милость. Я сам управлюсь.

Вейн решительно забрал птицу и, подхватив связку с рыбой, вышел на улицу. За работой он весело насвистывал, и даже напевал. Бесшабашное настроение захватило его целиком.

В закромах Эрика нашелся котелок и даже пара мисок. Утку решено было сварить. Из своего мешка пес достал хлеб и соль. Честно говоря, повар из него был еще тот, но, без всякого сомнения, лучше, чем из Иды. Спустя два часа путники, наконец, пообедали.

— Вкусно? — самоуверенно поинтересовался Вейн, ожидая, что спутница начнет превозносить его кулинарные успехи.

Но Ида неуверенно посмотрела на него и ответила:

— Честно?

Пес насупился:

— Ой, не нравится — не ешь!

В ответ он услышал заливистый смех.

— Не обижайся! Блюдо просто божественно! Никогда не ела ничего вкуснее.

Вейн подозрительно покосился на собеседницу:

— Издеваешься? — и получил в ответ искрящийся весельем взгляд.

Всю трапезу они смеялись и подтрунивали друг над другом. Весело и непринужденно прошел весь остаток дня. Новоселы устроили ревизию скудному имуществу, потом занялись уборкой. Заросли перед землянкой решено было оставить. На ужин доели холодную утятину.

Наступил вечер. Вейн и Ида сидели рядом на бревне и смотрели на загорающиеся звезды. Над болотом витал легкий туман, где-то далеко кричала птица. Разговаривать не хотелось, сказывалась усталость дня. Они, молча слушали, как поют русалки. Грустная песня неспешно текла над просторами Затрясья, скользили в такт призрачные женские фигуры. Их танец завораживал своей красотой и грациозностью движений.

Когда появились болотные огоньки, Вейн решительно поднялся и сказал:

— Пойдем, пора спать.

Ида испуганно покосилась на пса. В невинной фразе ей послышался какой-то тайный смысл. Сразу вспомнилось, что спальня в домике одна, кровать кстати тоже… Конечно, она не впервые будет спать с Вейном в одной комнате, но не в одной же постели! Оборотень видимо почувствовал ее сомнения, потому что задумчиво произнес:

— Ты ложись в той комнатушке, а я устроюсь возле очага. Ничего не бойся, я буду рядом.

Ида немедленно скрылась в землянке. Вейн остался один. Он выждал пять минут и вошел следом. Иды в общей комнате уже не было. Оборотень перекинулся в пса и растянулся возле угасающего очага. В душе воцарились покой и умиротворение. Уже засыпая, Вейн подумал, что счастлив, как некогда.

Дни тянулись за днями, однообразные, но нисколько не надоедающие. Вставали рано. Вместе готовили завтрак, вместе совершали неспешную прогулку по острову. Затем занятия: Вейн, от нечего делать, показывал Иде основные приемы самообороны. Ученик из перельдар был неважный, но что-то она все-таки смогла усвоить. Потом обед, который готовил оборотень. После трапезы Ида ложилась отдыхать, а пес тренировался сам. Иногда девушка усаживалась на бревно и смотрела на то, как Вейн сражается с воображаемым противником. Она с восхищением наблюдала за полуобнаженным молодым мужчиной, ощущая в груди такое томление, что порой бывало трудно встать на ноги. Ужинали обычно поздно и чаще всего сидя рядышком на траве перед землянкой. Смотрели, как загораются звезды и разговаривали. Вейн рассказывал о своих родителях, детстве, друзьях. О той самой жизни, к которой он стремился и одновременно боялся вернуться. Собеседница несколько раз порывалась спросить, есть ли у пса невеста, но так и не посмела. Ида не слишком охотно вспоминала родительский дом, было стыдно признаться, что в родной семье дочь не любили. Как если бы это могло принизить ее в глазах спутника.

В один из таких вечеров Вейн спросил:

— Как Эрик уговорил тебя пройти обряд братания?

— На удивление легко. Наверное, я и не сопротивлялась. Так получилось, — откликнулась девушка: ну не говорить же, в самом деле, что они были пьяны в стельку.

Пес с сомнением взглянул на нее, но с расспросами приставать больше не стал. Он так и не смог понять волка: зачем ему девчонка? Эрик явно что-то задумал… Понять бы что! Вейну так хотелось защитить перельдар, даже если это противоречило здравому смыслу. Поддавшись внезапному порыву, оборотень приобнял девушку. Ида повернулась к нему, в глазах читалось явное удивление и… покорность.

Она что-то прошептала.

— Я не расслышал: что ты сказала? — рассеянно переспросил Вейн. Он и сам не осознавал, что делает в этот момент. Пес заворожено любовался яркими глазами девушки, ее легкой улыбкой на таких милых губах.

— Я люблю тебя! — вдруг услышал он, и не сразу понял, что это сказали те самые уста, которыми он только что восхищался.

Вейн вздрогнул. Он вскочил и с недоверием уставился на собеседницу, потом резко поднял руку то ли желая оттолкнуть, то ли ударить.

А Ида уже жестоко пожалела о своей откровенности. Слова слетели с ее губ помимо воли, подобно неосторожному мотыльку, который летит на свет свечи. Иногда мысли невольно выражаются словами. Краска стыда залила щеки.

— Ты сошла с ума? — почти прокричал оборотень. — Что ты говоришь? Ты не можешь любить меня. Я — оборотень, а ты — человек. Нет, ты гораздо хуже, ты — полукровка! По твоим венам течет проклятая кровь эльфов вперемешку с волчьей. Послушай, ты просто решила пошутить? Скажи.