Шрифт:
Акушер-гинеколог побледнела и отвернулась к стене.
– Что это с нашей матерью Терезой? – удивленно переглянулись беременные в больничном коридоре.
Через несколько секунд Татьяна Алексеевна взяла в руки трость, с которой не расставалась после аварии, и быстро зашагала к своему кабинету. Убедившись, что внутри никого нет, она вызвала нужный контакт. Несколько гудков показались временным отрезком, за который можно родиться, вырасти, состариться и умереть. Наконец, в трубку раздалось родное:
– Да, мам.
– Ева, ты где?
– Дома, а что?
– Никуда не уходи, я сейчас приеду.
– А что случилось, мам?
– Ничего такого. Просто дождись меня.
– Хорошо, ждем, – растерянно протянула Ева, поглаживая свой круглый живот.
Татьяна Алексеевна взяла свою сумку и торопливо зашагала к выходу.
– Извините, а мне сегодня капельницу поставят? – перегородила ей дорогу розовощекая пухлая Надюшка из пятой палаты.
– А, Наденька, – Татьяна Алексеевна остановилась, – сегодня капельниц не будет. Закончился препарат на складе, – покраснела она , – а как вы себя чувствуете? Все хорошо?
– Да, все отлично, —заулыбалась Надюша.
– А девочки, кому вчера новые витамины капали?
– Да вроде нормально, – пожала плечами Надюша.
– Хорошо, хорошо, – пробормотала Татьяна Алексеевна, – я к вам позднее заскочу, и все решим с витаминами. А сейчас мне надо бежать. Извините.
Надюша отошла в сторону, пропустив хромающую Татьяну Алексеевну и ее трость.
У самого выхода Татьяна Алексеевна затылком почувствовала на себе тяжелый взгляд. Не оглядываясь, она выскочила из роддома, уже через двадцать минут влетела домой и сразу показала рукой беременной дочери на диван.
– Ева, садись. Слушай меня внимательно. Не перебивай.
Дочь выпустила из рук книгу Юрия Бурлана «Системно-векторная психология» и поправила очки.
«Она очень бледна, – подумала Татьяна Алексеевна, – может, не говорить? Вдруг схватки раньше времени начнутся? Ей же еще два месяца ходить!»
– Мам, что ты хотела сказать?
– Ладно. Я скажу. Только обещай, что постараешься не нервничать. Думай о ребенке.
Ева сцепила руки в замок и стала массировать свою правую ладонь большим пальцем левой руки.
«Нервничает, – подумала Татьяна Алексеевна: она так же теребила ладони, когда я сообщила о гибели мужа и сына в аварии.
– Да что случилось?
– Я сегодня узнала, что наш главврач проводит опасные испытания. Он разработал какой-то препарат, меняющий ДНК плода.
– И все? Я думала, что-то серьезное, – выдохнула Ева и равнодушно положила подушку под спину. – Это не новость, ваш гуманоид не от мира сего. Вечно что-то придумывает.
– Он давал эти препараты нашим пациенткам. Без их согласия. Говорил, что это витамины. Спонсорская помощь для нашего роддома из Израиля.
– Что? Ева привстала с дивана, опираясь левой рукой на подлокотник, а правой придерживая живо, – мам, ты же не хочешь сказать, что мне тоже эти витамины…Я же только недавно выписалась от вас.
– Не знаю, Евушка, – кинулась к дочери Татьяна Алексеевна и обняла ее. Не знаю. Я тоже думала, это просто витамины, понимаешь? Всем своим пациенткам назначала,–заплакала она.
– Мам, а ты ничего не могла перепутать? Может, правда из Израиля?
– Ева, я сегодня была в его кабинете. Пациентке Германа стало плохо. Когда он вышел, я случайно увидела на столе папку со странным названием. Открыла ее, а там… Господи, я когда поняла, что за препарат на самом деле он капает нашим девочкам, мне дурно стало. Я сразу к тебе приехала. Надо что-то делать. Понимаешь? Нельзя дать ему проводить свои бесчеловечные опыты. Неизвестно, как детки будут реагировать на препарат и какие отклонения у них появятся. Что я за бабка такая, даже внука своего не уберегла. – Татьяна Алексеевна закрыла лицо руками.
Ева стояла, не шевелясь, пока мать обнимала её и причитала. Потом резко отодвинула ту и вышла из комнаты.
Конец ознакомительного фрагмента.