Перелом
Шрифт:
Сухарев выскочил из дома, чтобы не слышать вопли матери… Перекупщика Короеда, он нашел быстро, через бывшую домработницу Марфу, которая и поведала матери о его существовании…
— Зря ты это сделала Марфа Григорьевна…Она же все за копейки спустила. Все что предки веками собирали…
— Ну, Василий…Прогудела гувернантка, помнящая Сухарева еще крошкой, ты же свою мать знаешь… Нервная она, вспыльчивая…Привыкла кушать вкусно, кофе бразильский по утрам пить. Пока отец, Царство ему Небесное, жив был, он её еще сдерживал а так…Не сведи я её с Короедом этим, проклятым кровососом,так другой бы какой нашелся…Короед,та еще гнида, прости Хоссподи…но понятие о чести какое то имеет…По крайней мере как сговорились, так и оплатит…
— Где мне его найти?
— Да на Каланчевской площади они трутся постоянно…Возле трех вокзалов. Там, их лежбище…Но Короед, один никуда не ходит…с ним постоянно пристяжь — два а то и три человека…Верные псы, все как один –каторжане…Вдруг Марфа замолчала и посмотрела на Сухарева…
— Ты что надумал то, Василий!? Неужто спросить с них решил?! В одиночку!? Да ты что!!! Затопчут тебя, ей богу затопчут несмотря на то –что фронтовик!…Ироды,натуральные ироды…!
Мысль о том, что фамильный мейсенский сервиз, переживший вторжение Наполеона, Гражданскую войну и еще много чего, был матерью,отдан этому наглому упырю за три фунта мороженного мяса и десять фунтов муки с яйцами и при этом ему, лейтенанту Литовских гренадер,нагло смеются в лицо,какие то подонки,явно потерявшие от безнаказанности берега,была совершенно невыносима для Сухарева…
Рука, скользнула в карман и пальцы коснулись бронзового траншейного кастета, которые массово мастерят фронтовые умельцы в полковых мастерских…
— Ты чо, служивый!? Первым обратил внимание на жест, стоящий совсем рядом брюнет, но сделать ничего не успел, потому что кастет с хрустом вонзился ему в переносицу, круша все лицо. Брюнета отбросила на какою-то бабку с мешками спешащую на поезд, и они завалился прямо на мостовую… Удар пяткой назад, опять попал, что-то хрустнуло и по ушам ударил истеричный вой…
Удары посыпались на Сухарева со всех сторон, но пока шпана не достала ножи –он был на коне…Василий, выжил не в одной десятке рукопашных схваток с германскими гренадерами и фузилёрами в узких траншеях, городских развалинах и канализационных коллекторах… Куда этим откормленным крысам до него?!
Очередной удар кастетом в гортань, почти смертельный, опрокинул на каменные плиты еще одного подручного Короеда и последний, не дожидаясь пока разъярённый фронтовик до него доберется, пустился бежать, расталкивая немногочисленных прохожих и вопя…
Его желтая кожаная куртка мелькала впереди и Василию требовалось поднажать, но тут его ударили сзади по голове…Свет померк и Сухарев покатился по камням в сторону перрона, потом он видел форменный полицейский сапог,начищенный до блеска, который ему въехал в живот…
Двое подскочивших патрульных, резво охаживали дубинками Сухарева, не забывая ему добавить сапогами под ребра или по рукам, которыми Василий, закрывал голову. Быстро собралась толпа любопытных в основном женщин и крики сердобольных гражданок помешали полицейским закончить свою работу…
— Прекратите его бить, сатрапы!!
— Он контуженный наверно, за что вы его так!!!
— Прекратите, твари, убьете же человека…!!!
Один из полицейских с огромными плечами и непропорционально маленькой головой, обернувшись к толпе, рявкнул
— А ну, заткнулись все! Разошлись немедленно, пока капитана не позвал!
Толпа отшатнулась и стала разбредаться, видимо этого «капитана», многие знали и сталкиваться с ним –не желали…
Тут же откуда-то живчиком, вывернулся Короед… Уже спокойный и уверенный в себе.
— Молодцы…сказал он патрульным. Хорошо обработали… Теперь берите его и тащите…
— С чего ты взял!? Грубо осадил его плечистый. Куда капитан скажет, туда и оттащим. Не твое дело, нос свой совать, падаль…
Короед, снова довольно ухмыльнулся…
— Да он, походу Кепу –пришил… Наглухо. Вот, валяется и не дышит…Тут, сто пудов- дело мокрое… Капитан, доволен будет…
— А ну -ка три шага назад! Старший патруля, ко мне пулей! Раздался над головой начальственный рык, но Сухарь, не успел посмотреть, кто командует над его головой и провалился в тьму беспамятства…
Адъютант министра внутренних дел, бравый подполковник с Георгиевским темляком и двумя «георгиями» на груди сделал пригласительный жест.
— Министр, ждет Вас, господа. У вас на все, пятнадцать минут… отчеканил подполковник
— Хорошо. Ответил Небогатов за себя и Соболевского. В конце концов целому полковнику жандармерии незачем расшаркиваться с адъютантом шефа конкурирующего ведомства.
Министр, генерал полиции (1) Николай Сергеевич Орлов, мужчина внушительных габаритов и особо устрашающих маленьких, словно медвежьих глазок на вытянутом, благородном лице встал, лично приветствуя вошедших.
Если Небогатову, облаченному по случаю приема у целого министра, в серо-голубой жандармский парадный мундир со всеми регалиями — Орлов демократично пожал руку, продемонстрировав между делом, свое полное физическое превосходство над каким-то жандармским полковником, хоть и облаченном высокими полномочиями. Соболевского же, тоже нацепившего полицейский мундир, министр заключил в объятия. Небогатову даже показалось как затрещали кости шляхтича, когда граф Орлов, стиснул его в объятиях…
— Ксаверий, черт ты оловянный! Ты где пропадаешь! Почему как из Америки вернулся, не разу не зашел!? Голова ты садовая!
— Так Коля, ты же генерала получил и всю охранку возглавил!? Буду я человека государева от таких дел отвлекать…Где ты и где –я…
— Ухх, мы бы выпили, как в старые времена Ксаверий… Продолжал радоваться министр.
Где-то через минуту эмоции генерала полиции Орлова –отступили и он вернулся на свое место за огромным столом со множеством телефонов, любезно предложив, прибывшим господам, садиться.
— Значит так, господин полковник… Обратился министр к Небогатову. Начну с самого главного…