Чтение онлайн

В ресторане Леонар встречает ее так, как умеют только на севере:

— Вали отсюда.

Алиса в растерянности застывает на месте:

— Почему? У меня были проблемы со здоровьем, простите.

Другие официантки смотрят на нее из глубины зала, им понятна реакция хозяина, но в то же время они сочувствуют подруге. Всем им нравится Алиса, она настоящая трудяга, никогда никого не подводит.

Леонар, усмехаясь, перекидывает через плечо полотенце.

— И из-за этого ты не могла дать о себе знать? Нельзя являться на работу в двенадцать часов, как будто ничего не случилось! Хватит с меня и этого, и твоих бесконечных отлучек без всякой причины. Вали отсюда и больше не возвращайся. Найди себе другую работу. Ты хорошенькая, у тебя проблем не будет.

Алиса пытается возразить, но не чувствует в себе никакой злости.

— Мне нравилось работать у вас. Правда…

Хозяина, кажется, смутила эта искренняя реакция, он отворачивается. Алиса сжимает губы и уходит, даже не думая бороться. Она виновата и знает об этом. Может быть, все эти временные работы, это отсутствие поддержки со стороны коллег свидетельствуют о том, что ее настоящее место не здесь, не за пределами внутреннего мирка Алисы.Но ведь она уже год старается, с помощью доктора Грэхема. И главное, она так хочет…

А что теперь? Опять бюро по трудоустройству?

Она едет вдоль пляжа, домой возвращаться не хочется. Не сразу. Ей надо чем-то заняться. Может быть, навестить отца в больнице? Нет, туда ее не тянет. После того как она уехала с фермы, их отношения испортились. Он сердится за то, что она оставила его, а она знает, как он злопамятен. Может быть, со временем Клод Дехане придет к тому, чтобы понять, что дочка уже достаточно взрослая и может обойтись без него.

Она проезжает мимо магазина с товарами «Все для сада». Вот о чем она всегда мечтала — работать среди растений, деревьев, давать советы людям. Ей нравится помогать, нравится видеть, как лица озаряются улыбками. После несчастного случая мама никогда не улыбалась. А отец и подавно.

Пошарив в кармане в поисках жевательной резинки, Алиса вынимает клочок бумаги с номером мобильного телефона врача и загадочным именем: «Фред Дюкорне, Кале».

Она заходит в почтовое отделение, листает справочник. Да, такой человек действительно существует. Вернувшись в машину, она открывает дорожный атлас с подробным планом Кале. Если в чем-то она и преуспела, так это в умении ориентироваться на местности. Она прекрасно находила дорогу в лесу, чтобы вернуться на ферму, когда убегала из школы, не терялась, когда папа брал ее с собой на охоту, она отлично находит дорогу и в лабиринте своего теперешнего существования.

Через двадцать минут она добирается до цели. Дом по указанному адресу, на улице Дамбрин, выглядит непрезентабельно. Типичное строение сороковых годов, серое, унылое, с плотно задернутыми двойными шторами, не позволяющими разыграться воображению прохожих. В таких домах живут старики или дети стариков, их не ремонтируют не из-за нехватки вкуса, а из-за нехватки денег.

Алиса ищет звонок, не находит и в конце концов стучит в дверь. Вначале — никакой реакции, но потом с левой стороны занавеска внезапно отодвигается. Затем она слышит щелчок замка, и из-за двери появляется длинное худое лицо мужчины лет тридцати, на голове у него пестрая бандана, как у хиппи. Из-под нее выбиваются тонкие светлые прядки, одна из них падает на совершенно гладкий лоб.

— А, ты получила мое сообщение. Заходи скорее…

Алиса замирает в недоумении. Она никогда здесь не бывала, она никогда не видела этого мужчину, обращающегося к ней на «ты». Она колеблется, делает шаг назад. Раздается гудок — ее чуть не сбивает проезжающий мимо фургончик. Молодой человек тянет ее за руку.

— Ох! Осторожнее! Ну, ты идешь или как?

В конце улицы появляются двое детишек на велосипедах. Увидев их, Алиса сжимает в руке ключи от машины и быстро входит в дом. Фред сразу же захлопывает за ней дверь, закрывает ее на все замки и смотрит ей в глаза.

— Ты голодна? Хочешь пить?

Алиса смотрит на закрытую дверь, на стены, на окна. Она представляет себе двух велосипедистов, едущих мимо дома. Шины, спицы, звяканье цепи. На теле выступает испарина, горло стискивает как тисками.

— Э-э… Нет-нет, ничего не хочу. Послушайте, честно говоря, я не помню, чтобы когда-нибудь бывала в этом доме.

Фред хмурится. Под серым свитером и джинсами его тело выглядит весьма внушительным, но кожа на руках какая-то помятая, со складками, как у рептилии. Следы, оставленные холодом и трудом. Алиса хорошо помнит эти отметины с того времени, когда ей даже зимой приходилось работать в огороде.

— Иногда это просто гениально — ничего не помнить. Но… ты же здесь провела два дня!

— Два… Два дня? С вами?

Фред бросает быстрый взгляд на лестницу в конце коридора. Сверху доносятся какие-то звуки. Там кто-то ходит.

— Пойдем в гостиную. Я сделаю тебе кофе.

Алиса смотрит по сторонам. Телевизор, стопка газет на столе, старая мебель, в рамке на стене — сура из Корана… И подставка для записок в виде дерева, на которой висят карточки со словами на разных языках. Английский, арабский, тигринья, французский…

— Нет-нет, не надо… Просто расскажите мне, что произошло.

Через две минуты перед Алисой появляется большая миска с супом. Металлическая миска, немного помятая, из тех, что находят в глубине старых буфетов. Она не притрагивается к еде.

— Прошу вас… Объясните…

— Ты точно уверена, что не узнаешь меня?

— Я вас никогда не видела.

Он как-то странно смотрит на нее. Алиса пытается отпрянуть.

— Что такое?

— Странно, но, глядя на тебя, и я начинаю сомневаться. Ты… Ты ведешь себя не так. Ты держалась попрямее, была более уверенной. И потом, главное… ты была без очков.

— Это очень странно.

— Ну, значит, это была не ты. У тебя есть сестра-близняшка?

Алиса колеблется долю секунды.

— Нет… Пожалуйста, расскажите мне.

Озадаченный Фред трет подбородок.

— Ну так… Восьмого… Да, восьмого, в понедельник, ночью… Тебя привез сюда Жерар. Жерар — это мой друг, мы вместе работаем. Ты бродила по набережной в полной отключке. Не знала, куда идти.

— Но… Что я там делала?

— Ах это… Жерар хотел отвезти тебя к врачу, ты отказалась. Жерар-то сразу подумал, что тебя изнасиловали. Женщина, одна, в таком состоянии, напуганная. Ты не хотела, чтобы к тебе прикасались. Просто в истерику впадала…