Чтение онлайн

Колесики у меня в мозгу продолжали вертеться: тик-так, тик-так… Судя по всему, часовая стрелка дошла до нужного места, и глаза мои сами собой широко раскрылись.

— Так вы не собираетесь раскуривать трубку мира. Вы ждете нападения.

Он смерил меня ровным взглядом и как бы невзначай положил руку на свой боевой пояс.

— Угадали. Что вас на это навело, Дрезден?

Я раскрыл рот, чтобы дать резкий ответ — не важно, Мерлин он там или не Мерлин, но Анастасия положила руку мне на запястье.

— Наша разведка, — перебила она меня, — сообщает о повышенной активности в стане Красных. Они накапливают силы.

Я переводил взгляд с Люччо на Мерлина и обратно.

— Вы полагаете, они попытаются провернуть фокус с Троянским конем?

— Или что-нибудь вроде этого, — ответил Лэнгтри.

— Поэтому мы начеку, — продолжала Анастасия. — И подготовили самый мощный контрудар с начала войны.

— Э… — подала голос Молли. — А что, если они всерьез хотят мира?

Все разом повернулись в ее сторону, и моя ученица неуютно поежилась под взглядом Мерлина.

— Ну… ведь возможно же и такое, — пробормотала она.

Лэнгтри улыбнулся одними губами.

— Леопард не в силах поменять свои пятна, мисс Карпентер. И овца, если и подружится с голодным волком, то лишь ненадолго. Сущность Красной Коллегии в жестокости и крокодиловых слезах. Если они и заключают мир, так лишь для того, чтобы пополнить силы для нового нападения.

— Их повадки сформированы тысячелетиями, — подтвердил я (соглашаясь с Мерлином — надо же!). — Всегда надейся на лучшее, но готовься к худшему.

Молли задумчиво прикусила губу и кивнула.

Лэнгтри продолжал внимательно смотреть на меня.

— Мне нужно объяснять, зачем я вам это объяснял, Дрезден?

— Пожалуй, не помешало бы, — кивнул я. — То есть, я хочу сказать, вы не привели никаких иллюстраций, Профессор.

Лэнгтри сделал глубокий вдох, на мгновение зажмурился и отвернулся от меня.

— А? — нахмурилась Молли.

— Мы хотим, чтобы Красная Коллегия нанесла свой удар, если таковы их намерения, — сказал я ей. — Мы хотим, чтобы Красная Коллегия полагала, будто их фокус удался. Мы хотим, чтобы они переоценивали свои силы. Но когда они нанесут удар, мы нанесем ответный — с такой силой, что они не поймут, что происходит, пока все не будет кончено.

— Нет, — поправил меня Лэнгтри. — С такой, что они даже не успеют понять, что нанесен удар. Все, точка. Мы не будем с ними больше вести войны — ни грязной, ни холодной, ни горячей — никакой. Мы намерены просто уничтожить их, раз и навсегда. — Он чуть вздернул подбородок, и голос его сделался ледяным. — Стереть с лица земли.

Наступила тишина. В камине весело трещали поленья.

Я ощутил, как сжимаются у меня кулаки.

— Но для этого вам необходимо, чтобы они первыми себя выдали. И поэтому, — прошептал я, — вы собираетесь просить меня не трогать графиню Арианну.

— Не говорите ерунды, — возразил спокойным, негромким голосом Лэнгтри. — Я не прошу. Я приказываю под страхом смерти, страж Дрезден.

— Пусть при этом погибнет ребенок? — возмутился я.

— Ребенок, вероятнее всего, уже убит или обращен, — ответил Лэнгтри. — А даже если это и не так, нам никуда не деться от суровой правды: миллионы и миллиарды живущих на Земле и тех, кто еще не родился, будут спасены, если мы раз и навсегда прекратим кормление Красной Коллегии на людях. — Голос его сделался еще холоднее. — И ни одной жизни, невинной или нет, не перевесить этого.

Несколько долгих секунд я молчал.

Потом встал. Мгновение я стоял лицом к лицу с Мерлином. Я ощущал непреклонную, железную волю, правившую этим человеком, сделавшую его самым могущественным источником человеческой магии на Земле.

— Видите ли, — так же тихо сказал я ему, — вы вывернули все наизнанку. Нет жизни, которая стоила бы дороже этого, да? Нет, Мерлин. Нет жизни, которая стоила бы меньше.

Выражение его лица не изменилось. Но пальцы чуть сильнее сжали посох. Взгляд его голубых глаз коснулся Молли, потом вернулся ко мне.

Он не скрывал угрозы.

Я придвинулся вплотную к его уху.

— Валяйте, Артур, — прошептал я. — Попробуйте.

Я медленно выпрямился, старательно убирая с лица любой намек на эмоции или мысли. Напряжение буквально повисло в воздухе. Никто не шевелился. Я видел, что Молли чуть дрожит.

Я медленно кивнул Мерлину.

— Кузнечик? — окликнул я негромко.

Молли мгновенно вскочила.

Всю дорогу к выходу я держался между Лэнгтри и девушкой. Он не угрожал больше, но глаза его оставались ледяными как арктический лед. За его спиной Люччо чуть заметно кивнула мне.

Блин-тарарам. Она с самого начала знала, против кого ей придется действовать.

Мы с Молли покинули Эдинбург и отправились домой, в Чикаго.

Всю дорогу до Чикаго я ждал неприятностей, но ничего не случилось.

Путешествие из Эдинбурга обычным, физическим транспортом, наверняка оказалось бы нелегким. Чародеи и реактивные лайнеры сосуществуют не лучше, чем торнадо с палаточными лагерями, и результаты примерно столь же катастрофические. Из всех видов современного транспорта нам более или менее подходят морские суда, но от Шотландии до Чикаго плыть довольно долго.

Поэтому мы поступили так, как всегда поступает уважающий себя чародей, когда шансы складываются не в его пользу: мы срезали путь.

Небывальщина, мир духов, существует рядом с нашим на манер другого измерения, но топография его не соответствует земной. Небывальщина соприкасается с материальным миром в точках, имеющих — скажем так, — совпадающий энергетический резонанс. В общем, если в Небывальщине точка А представляет собой темное, зловещее место, то и совпадающая с ней точка реального мира тоже темная и зловещая — скажем, задворки чикагского университета. Зато место в пяти футах от точки А в Небывальщине, назовем ее точкой Б, просто мрачная и навевающая тоску, но не наводящая ужас. Возможно, точка Б совпадает с кладбищем в Сиэттле.