Перемещенное лицо
Шрифт:
Однажды жарким летним днем, когда шествие в очередной раз проходило мимо плотницкой мастерской, плотник снова вышел на улицу и сообщил Джо удивительную новость, которая напугала и заворожила мальчика.
— Джо! Эй, Джо! Твой отец в деревню пожаловал! Видал его?
— Нет, сэр… не видал. А где он?
— Не слушай его, он дразнится, — оборвала их монахиня.
— Не дразнюсь я, Джо! — возразил плотник. — Когда будешь проходить мимо школы, смотри в оба — сам все увидишь! Только хорошенько смотри, не зевай — на вершину холма, где лес растет.
— Интересно, как поживает наш дружок воробушек? — весело спросила монахиня. — Надеюсь, его ножке уже лучше! А ты, Джо?
— Да-да, сестра. Я тоже надеюсь.
Всю дорогу до школы она без умолку болтала о воробушке, облаках и цветочках, так что Джо и слова вставить не мог.
Лес на холме возле школы казался тихим и пустым.
Но потом из-за деревьев вышел огромный коричневый человек, голый по пояс и с пистолетом в кобуре. Он глотнул воды из фляги, вытер губы тыльной стороной ладони, улыбнулся миру с обаятельным пренебрежением и снова исчез в темной лесной чаще.
— Сестра! — охнул Джо. — Там был мой папа! Я видел папу!
— Нет, Джо… это не он.
— Да честное слово, вон там, в лесу! Я видел своими глазами! Можно мне подняться на холм, сестра?
— Он тебе не отец, Джо. Он даже тебя не знает. И знать не хочет.
— Он же как я, сестра!
— Наверх нельзя, Джо, и здесь торчать тоже нечего. — Она взяла его за руку и потянула за собой. — Джо, ты плохо себя ведешь!
Он повиновался и ошалело пошел за ней. Всю обратную дорогу — а монахиня выбрала другую тропинку, что пролегала подальше от школы, — Джо молчал как рыба. Больше никто не видел его чудесного папу и никто ему не верил.
Лишь во время вечерней молитвы Джо расплакался.
А в десять часов вечера молодая монахиня обнаружила, что его койка пуста.
Под огромной маскировочной сетью, перевитой темными клочками ткани, в лесу притаилось артиллерийское орудие: черный маслянистый ствол смотрел в ночное небо. Грузовики и прочая артиллерия расположились выше по склону.
Сквозь тонкую завесу кустарника Джо, трясясь от страха, слушал и высматривал солдат, окопавшихся вокруг своей пушки. В темноте их было почти не разобрать, а слова, которые до него долетали, не имели никакого смысла.
— Сержант, ну зачем нам тут окапываться, если утром уже выступать? К тому же это всего лишь учения! Может, лучше поберечь силы? Поцарапаем малость землю для вида, и дело с концом, а? Зря стараемся ведь!
— Как знать, мальчик, за ночь все может измениться. Глядишь, и не зря стараетесь, — ответил сержант. — А пока делай свое дело и не задавай вопросов, ясно?
Сержант шагнул в пятно лунного света: руки в боки, широченные плечи расправлены, ну прямо король! Джо узнал в нем человека, которым он любовался днем. Сержант удовлетворенно прислушался к тому, как его солдаты роют окопы, и вдруг зашагал прямо к месту, где притаился Джо. Мальчик перетрусил не на шутку, но молчал, пока армейский сапожище не въехал ему в бок.
— Ай!
— Это еще что такое? — Сержант схватил Джо и поднял в воздух, а потом водрузил обратно на ноги. — Ну дела! Пострел, ты чего тут делаешь? А ну брысь! Пшел домой! Здесь детям не место. — Он посветил фонариком в лицо Джо. — Вот проклятие! Ты откуда такой взялся? — Он снова поднял мальчика и встряхнул, как тряпичную куклу. — Как ты вообще сюда попал? Приплыл, что ли?
Джо пробормотал по-немецки, что ищет своего отца.
— А ну отвечай, как ты сюда попал? И что тут делаешь? Где твоя мама?
— Что стряслось, сержант? — спросил чей-то голос из темноты.
— Да я прям и не знаю, как это назвать, — ответил сержант. — Говорит как фриц и одет как фриц, но ты глянь на него!
Вскоре вокруг Джо столпилась добрая дюжина солдат: все они громко переговаривались между собой и тихо обращались к мальчику, словно это помогло бы ему их понять.
Всякий раз, когда Джо пытался объяснить, зачем пришел, солдаты удивленно смеялись.
— Где он так навострился по-немецки шпарить, а?
— Где твой папа, мальчик?
— Где твоя мама, пострел?
— Шпрехен зи дойч? Смотрите, он кивает! Ей-богу, он знает немецкий!
— Да прямо вовсю болтает! Ну спроси его еще!
— Сходите за лейтенантом, — распорядился сержант. — Он хоть сможет поговорить с мальчишкой и поймет, что он пытается сказать. Смотрите, он весь дрожит как заяц! Перепугался до смерти. Иди сюда, малыш, не бойся. — Он заключил Джо в свои медвежьи объятия. — Ну не дрожи так, слышишь? Все будет хор-ро-шо! Смотри, что у меня есть. Ну дела, да этот мальчуган и шоколад-то первый раз видит! Давай попробуй, вреда не будет.
Джо, очутившись в крепости из костей и жил, окруженный сиянием добрых глаз, впился зубами в шоколадную плитку. Сперва розовые десны, а потом и вся душа его потонули в сладком ароматном тепле, и он просиял.
— Улыбается!
— Нет, вы только гляньте!
— Небось подумал, что в рай попал! Ей-богу!
— Вот уж кто точно «перемещенное лицо»! — сказал сержант, обнимая Джо. — Не место ему здесь, как ни крути!
— Эй, малыш, ну-ка съешь еще шоколаду.
— Да не давайте вы ему больше, — с упреком сказал сержант. — Хотите, чтоб его стошнило?
— Да вы что, сержант, никак нет!
— Что здесь происходит?
К группе, освещая себе путь фонариком, подошел лейтенант — невысокий, подтянутый и чернокожий.
— Да вот мальчонку нашли, сэр! — сказал сержант. — Пришел прямо к нам. Небось мимо охраны прополз.
— Так гоните его домой!
— Я как раз собирался, лейтенант. Но это не простой мальчик. — Он раскрыл объятия и выставил Джо на свет.
Лейтенант удивленно расхохотался и встал на колени перед Джо.
— Ты как сюда попал?