Чтение онлайн

— Похоже, что из пулемета стрелял кто-то из наших? — Оказывается под МАЗом сидели еще двое солдат.

— Командир говорил, БТР к нам шел, может они?

— Оксана, как с раненым?

— Плохи дела, брюшина разорвана, поврежден кишечник, не жилец он. Если бы в госпиталь, да и то вряд ли.

— И что же делать?

— Это вам решать, мы свое сделали, обработали, зашили, а дальше — что будет.

— Может, до утра посидим у меня?

— Можно и посидеть.

— Проверить личный состав и доложить начальнику штаба! — пронеслась команда.

Все прошло на редкость благополучно. Иван с Оксаной проговорили почти до утра, на заре задремали.

Утром командир построил батальон:

— Товарищи солдаты и офицеры! Сколько раз инструктировали — никуда не отлучаться из расположения. Нарушили, вот результат: один убит, один ранен, а третьего ждет трибунал. Но мы, же люди, человеки, пусть это будет нам горьким уроком. Так вот, запомните все: никуда никто не уходил, никакая женщина в вас не стреляла, был минометный налет — вот жертвы! Всем понятно?! Может, кто хочет разбирательства? Заместитель по политической части, там меня слышно? Врач, ранение осколочное и смерть в результате разрыва мины, понятно?

— Понятно! — громко ответила Оксана.

— Ну, вот и хорошо, хотя не очень. После завтрака двигаемся дальше, больше привалов не будет.

В это время из-за небольшой скалы показался БТР. Наш, советский, с номером и звездой.

— А вот вам и обещанная помощь! — сказал комбат, показывая на быстро идущий четырехосный БТР.

Бронетранспортер резко остановился посреди строя и из него вышли двое военных, один большого роста и могучего телосложения, другой поменьше.

— Подполковник Сердюченко, — представился рослый.

— Старший лейтенант Кроть, — отрекомендовался тот, что поменьше.

— Вовка, неужели ты?! — вдруг крикнул Исаев и неуверенно пошел к военным.

— Иван, Ваня! Вот это встреча, ничего себе «целина»! Отец писал, я только на днях письмо получил.

Все удивленно смотрели на обнимающихся.

— Пойдем ко мне, — начал Иван, — с женой познакомлю.

— Как — «с женой», — удивился Вовка, — у вас что, семьями воюют?

— Да нет, она врач батальона.

— Понял, но сейчас не могу, мы вам языка привезли.

— Петров, давай пацана!

Солдат вывел мальчика лет десяти-двенадцати.

— Вот, полюбуйтесь, ракетами на ваш батальон мины наводил, что делать с ним будем?

Солдаты понуро молчали.

— А что с него возьмешь, совсем ребенок еще, — сказал кто-то, — посмотрите, он почти босой стоит, пальцы видны.

Переводчик, солдат – таджик, перевел все мальчику. Тот стоял, высоко подняв голову, и презрительно смотрел на строй, иногда по его лицу пробегало что-то наподобие ухмылки.

— Отпустить его надо, пусть идет, небось, мать ищет.

— Никто его не ищет, — сказал Сердюченко, — афганские матери сами посылают своих детей, как они говорят — постоять за Аллаха!

— Да не может быть, ведь ребенок совсем, — вдруг сказала Оксана и подошла к мальчику. Тот посмотрел на нее с такой злостью и что-то резко крикнул.

— Он сказал: не подходи — женщина! — перевел таджик.

— Смотри, какой он худой и одежды никакой, — не унималась Оксана, — Павел Петрович, принесите ему что-нибудь одеться.

Солдат все переводил ребенку, но тот только ухмылялся посиневшими губами. Руками, впереди связанными, несколько раз изображал моление Аллаху.

— Да развяжите ему руки, куда он денется!

— Развяжите, — сказал Владимир.

Фельдшер принес бушлат и сапоги, но мальчишка категорически отказался что-либо надеть.

Оксана попробовала дать ему кусок хлеба, так он так ударил ее по руке, что хлеб улетел далеко в сторону и упал в грязь.

— Да отпустите вы его, — зашумели солдаты, — что с него возьмешь!

— Никуда он не пойдет, а если пойдет — его убьют свои же, — сказал Владимир, — ему одна дорога — в лагерь.

— Неужели вот такого и в лагерь?

— Их там обучают, кормят, одевают, это самый лучший вариант.

— Ну, отпустите, посмотрим, что он будет делать.

Солдат отвел мальчика в сторону и что-то сказал, сам отошел на несколько шагов назад. Парнишка стоял спиной к строю и военные не видели его лица, но потом он вдруг резко повернулся и, что-то закричав, рванул на себе и без того худую куртку.

— Он сказал: стреляй шакал, в лицо стреляй, не бойся, смерть за свободу — большая милость Аллаха!

Солдатский строй только ахнул.

— Вот, замполит, никаких политзанятий и агитации не надо, вот что делают безграмотность и фанатизм! — сказал командир.

— Господи, ведь, по сути, почти ребенок!
– ужаснулась Оксана.

— По машинам! — прозвучала команда. Строй рассыпался.

Иван подвел Оксану к Владимиру.

– -Познакомтесь, это и есть моя жена.

— Очень рад, очень рад. Хотя бы так, но все, же свиделись.

— А где же ваши?

— Мои? Так в Благовещенске и живут, а я вот тут уже второй год.

— Ну что, бывайте, на базе поговорим, тут совсем рядом.

Уже ревели моторы, на оставленного мальчика никто не обращал внимания. А он смотрел недоуменно на действия военных и вдруг, упав на колени, стал бить кулаками по грязи, плача и причитая. Но его уже никто не слушал. БТР взревел и двинулся вперед. Ребенок неожиданно резво вскочил с земли и побежал, обгоняя машину и что-то крича. Бронетранспортер остановился, и выскочивший солдат-таджик схватил мальчишку за руку и увлек внутрь. А колонна, оставляя клубы светло-серого дыма от работающих дизелей, медленно поползла вперед, все больше и больше врезаясь в горы.