Перестройка
Шрифт:
— Руки бы поотбивать тем архитекторам, что проектировали эти квартиры, вот же — бездари!
— Это не архитекторы — это политика такая тогда была: «лучше меньше да больше».
— Ага, загнать бы этого Хрущева сюда, в эту кухню, с его женой.
Снова зазвонил телефон.
— Мама, снова тебя.
«Слушаю!.. Толик?.. Час назад Нина звонила, не можем мы ехать с вами... Вы с нами? А чего ж нельзя!.. Ты знаешь то место. Как же нельзя! Мы-то «за», а вы?.. Ведь там работа, сейчас уборка урожая начнется, а там еще стройка. Море?.. Вроде бы и не далеко, километров сто будет... Даже так? Я, например, «за». Да вот не знаю. Андрей — завтра, Егорка — дня через два. А сейчас что — среда?.. Так что, нам к вам? По дороге, это же Ростовская трасса... Да ну, я же не езжу, вот Оксану хотела приобщить, так она «не по этому делу», как сама говорит. Почему же? И Егор, и Андрей... Хорошо, я потом вам позвоню».
— Что, они хотят ехать? Небось, дома — только фундаменты!
— У нас в фургоне две палатки, у Силиных есть, да и в машинах можно. С питанием будет трудновато.
— Вот Варька и будет поварихой, у неё это здорово получается.
— Опять ты за свое!
Глава пятая
— Тихо, лейтенант! Пикнешь — пришью! — зашипел над ухом чей-то незнакомый голос, — садись вот сюда, разговор есть! — Дверь, словно автоматически, закрылась на защелку.
Егор, не ожидавший такого поворота событий и подчинившийся грубой силе, больно ударился задним местом о диван. Рослый, широкоплечий, накачанный мужчина уселся напротив.
— Твое? — показал он рукой на раскрытый чемодан, стоявший на столике у окна. Егор подтвердил.
— Так вот я забираю это! — категорически чеканил мужчина, — был другой вариант: кокнуть тебя, забрать вещи и — «ищи-свищи», но мне так не выгодно, начнут сразу искать, — большой риск. Я предлагаю другое, если ты не дурак и подонок — поймешь.
Егор молчал. Он, наконец, более внимательно разглядел мужчину. Кого-то он ему напоминал, но кого?
— Ты что? Не слушаешь меня?! Душа от страха в пятки ушла! Ха-ха! — И мужчина поднес почти к самому носу Егора нож, — могу больненько сделать, буржуйчик чистенький!
Словно электрический разряд полоснул по всему телу Егора, он молниеносно с огромной силой ударил двумя руками по ножу и тот, с лязгом и звоном шлепнувшись о стенку вагона, а потом о столик, покатился по полу.
— Ах ты, гад ползучий! Меня — пугать! — И, резко толкнув головой, Егор опрокинул бандита на диван. И как ни в чем не бывало сел на свое место.
— И чего ж ты?! Беги! Ори! Зови! Нож, вон, валяется! — С пеной у рта хрипел мужчина.
— Поганиться не хочу, к мамке еду, некогда мне с мусором возиться!
— Это я-то мусор?!
— А то кто же? Вон, бицепсы накачал, против женщин что ли?
— Ты кто такой, чтобы меня судить?! мужчина привстал.
— Сидеть! У меня черный пояс по карате, я из тебя сейчас такую котлету сделаю! Что у тебя за дело? Говори быстро и уматывай, иначе я тебя в окно вышвырну!
Мужчина опять попытался встать.
— Это меня-то вышвырнуть?! Ивана Исаева?!
— Сидеть! — угрожающе заорал Егор, — Повтори, что сказал только что!
— Чего повторять? Ты знаешь с кем имеешь дело? Я трижды...
— Закрой рот! Повтори имя и фамилию!
— Ах, ты, падла, — захрипел мужчина и ринулся на Егора, но тот увернулся, и бандит со всего размаха врезался в противоположную стенку вагона. Какую-то долю секунды он, видимо, отключившись, неподвижно лежал, не шелохнувшись. Егор в это время спокойно пересел на другой диван, напротив. Внутри Исаева словно какой-то бесенок вселился, ему уже хотелось поиздеваться над этим приблатненным верзилой. А мужчина вдруг сел, помотал черной кудрявой головой и уставился на Егора.
— Читать умеешь? — спросил Егор.
— Ты что, ошалел, да кто ж теперь не умеет!
— Видишь: китель висит? Там удостоверение, возьми!
— Нет его там.
— Как это — «нет»? Ты, что ли, взял?
— Ну и взял... вот оно, — бандит вытащил из своего кармана бумажник Егора.
— Читай, что там написано!
— Лейтенант Исаев Егор Иванович!
— Почему Исаев? Да притом еще и Иванович?!
— Что значит — «почему», отец мой был Исаев, а звать — Иван, что тут не ясно.
Но мужчина, будто не слышал, он, уставившись в удостоверение, все смотрел и смотрел. Потом подал бумажник Егору.
— Фамилии у нас одинаковые. У меня такая раньше была, даже отчество такое же. Твоя взяла, лейтенант, не надо мне от тебя ничего. А жаль, такой план срывается, вроде вначале так повезло, и вдруг...
— Смешно — бандит, и такие фамильярности, мало ли на земле Исаевых, а Иванов и того больше. Говори твой план.
— План-то простой, отомстить хотел.
— Кому и за что?
— Буржуйчику одному, за себя и за жену.
— Быстро, суть дела! Только без лирики!
Мужчина быстро рассказал. У Егора глаза на лоб полезли: перед ним сидел Иван — муж Зинаиды.
— Я тебя понял. Теперь слушай меня внимательно: сейчас идешь туда, куда я тебе скажу, понял? Пробудешь там ночь, утром выходим, любым встречным поездом возвращаемся обратно в Саратов. Я тебя привожу обратно туда, откуда ты сбежал, а сам возвращаюсь в Москву, и если все, что ты говорил, правда, твой приговор будет приведен в исполнение. Кем — тебе знать незачем. А если я невыполню своего слова, ты найдешь меня вот по этому адресу. Идет?
— А тебе какой резон? Буржуйчик-то видный!
— У меня с ним свои счеты, но я не всех подряд, как ты. Мы действуем по-другому, однофамилец.
— Кто это — «мы»? А фамилия моя — Голубев.
— Много будешь знать — состаришься. Вон уже щетиной зарос, а лет-то всего двадцать пять, значит, две фамилии носишь?
— Как ты сказал? Сколько-сколько?
— Двадцать пять — я сказал, возьми, вон там в чемодане бритву и побрейся, из вагона не выходи. У меня две робы есть, как раз на обоих. Только завтра обратно! Понял, Исаев-Голубев?