Чтение онлайн

Одеваясь перед выходом в город, Сергей надел под свитер широкий и толстый матерчатый пояс, и у него появился небольшой, но заметный пивной животик. И это правильно, у большинства мужиков его возраста он есть, значит, так и должно быть, ибо не только скромность, но и пузцо – отличительные черты интеллигентного мужчины средних лет, да к тому же, еще и филолога.

Закончив одеваться, Сергей критически осмотрел себя в зеркале, немного ссутулил плечи и вышел из дома.

К бюро переводов с гордым названием «Полиглот», расположенному в тихом переулке рядом с метро «Бауманская» («Дауновская», как ласково называют это место студенты из близлежащих вузов), Сергей добрался достаточно быстро и без особых приключений. Нельзя же в наше судьбоносное время считать приключением езду на автомобиле по Москве? Конечно же, нельзя. Ну подрежут пару раз какие-нибудь юнцы, охреневшие вконец от мощи подаренных папами авто, или едва не организуют «русский таран» «лица кавказской национальности», гордо разъезжающие по российской столице на иномарках, приобретенных на заработанные честным трудом деньги, очень честным и очень трудом, типа торговли не ими выращенными фруктами или там наркотиками. Ерунда это, а не приключение. Народ на Москве привык уже и спокойно разъезжает, бодренько уворачиваясь от неприятностей или же создавая их для других.

Аккуратно припарковавшись, Сергей не спешил покидать машину: некоторое время посидел в салоне, погримасничал, придал лицу специфическое филологическое выражение и в качестве заключительного штриха достал из бардачка очки с простыми стеклами и водрузил себе на нос. Китаист должен быть очкариком, ибо изучение и работа с данным языком здорово способствуют развитию близорукости. Наконец он вышел из машины и пошел в офис, причем не привычной легкой походкой, а слегка пришаркивая. И это тоже правильно – у переводчика средних лет ножки от сидячего образа жизни должны быть слабенькими.

Долго он в «Полиглоте» не задержался, быстренько отработав обязательную программу: поглазел восторженно на офис-менеджера Яну на ресепшене, перекурил с коллегами, дождался, пока освободится шефиня, и заглянул к ней. Получил причитающийся гонорарий, а затем серьезно расстроил ее, сообщив, что на две-три недели улетает в командировку что-то там переводить китайцам и с китайского.

Выйдя из офиса, Сергей повел себя странно для человека, вот-вот собирающегося в аэропорт (помнится, заливал шефине, что через пять часов вылет). Он доехал до ближайшей платной стоянки, где и оставил своего железного коня. Позвонил из телефона-автомата и спросил Светлану. Раздраженный голос на том конце провода ответил, что он уже десятый идиот, которому нужна Светлана, а та пять лет как уехала к мужу в Одессу. Очевидно, внезапный отъезд коварной Светы настолько расстроил Сергея, что тот решил как-то развеяться и... стал кататься по Москве. Более двух часов он ездил в метро. Время от времени поднимался на поверхность и начинал бороздить просторы столицы на автобусах, троллейбусах или в маршрутках. Устав от общественного транспорта, он решил прогуляться пешком. И прогулялся. А в конце пешей прогулки вообще учудил: зашел в супермаркет, с риском быть обворованным потолкался в толпе и ушел через служебный вход.

Он ехал в такси на автовокзал и думал, что только клинический идиот или шпион, вместо того чтобы просто поехать и взять в камере хранения то, что ему там оставили, способен накручивать круги по Москве, стараясь засечь и сбросить наружку. И в то же время понимал, что вбитые многими годами навыки никогда не позволят ему поступить иначе.

Когда-то его занесло в Иваново, еще в той, другой жизни. Когда чеченцы еще не захватывали школы и больницы, а чеченили там, у себя, на малой родине, когда профессия офицера была не только героической, но еще и престижной, когда ни один государственный муж не мог позволить себе надраться, как стадо свиней, и возжелать, как последний Ростропович, подирижировать оркестром где-нибудь за рубежом... Короче, когда-то давно у Сергея был хороший друг Виталя Новоселов из Иванова. Так вот, Сергей ездил в то самое Иваново к Витале на свадьбу, и тот хохмы ради показал другу единственный в СССР Конспиративный переулок. Они еще смеялись, два молодых дурака, и фантазировали, что скоро в Конспиративный понаедет со всего мира куча отставных шпионов и будут они, старые пердуны, следуя усердно вбитым в них привычкам и инструкциям, ходить из дома в булочную или там аптеку обязательно через Кострому или даже Ярославль, зорко отслеживая выцветшими старческими глазами, не пасет ли их кто. М-да, весело и пьяно было им тогда в Конспиративном... А Виталя через полгода погиб в Южной Америке.

Перед входом в автовокзал на телефонной будке висело объявление, написанное от руки неровным, очевидно старческим, почерком, сообщающее, что пропал котик. Писавший был еще тот грамотей и вместо «котик» написал «коток». В объявлении был даже указан номер телефона, по которому нашедший странно названное животное мог позвонить и получить «вазнагражденя», причем последнюю цифру телефонного номера без криптографа разобрать было невозможно. Сергей мазнул взглядом по объявлению, хмыкнул про себя и, не задерживаясь, прошел мимо. Теперь он знал не только номер ячейки в автоматической камере хранения, но и цифровой код.

Когда он с жадностью уплетал дома поздний ужин в счет несъеденного обеда, тот же самый урод опять позвонил и начал пытать, куда же он (урод) в очередной раз попал. Сергей с уверенностью подтвердил, что место попадания урода ничуть за прошедшее время не изменилось и он по-прежнему в жопе. На том и расстались.

После ужина настроение поднялось и в Конспиративный переулок ехать расхотелось. Может, потом как-нибудь.

Рассказывать о себе Сергей не очень любил, вернее – очень не любил, ибо справедливо полагал, что излишние знания всегда создают проблемы для того, о ком что-то знают. Ну, к примеру, считает обожаемая шефиня, что единственный китаист в ее фирме когда-то окончил пединститут где-то в Сибири или на Дальнем Востоке и долго работал с языком практически, и пусть себе считает. Потому что, узнай вдруг она, где ему довелось изучать эту иноземную мову и как он ею действительно владеет, дамочка обязательно постаралась бы платить меньше, а требовать больше.

Сергей Волков родился в первой половине шестидесятых в Москве. Отец был скромным клерком в министерстве внешней торговли, а мать преподавала английский в военном институте иностранных языков. Ему не было и пяти, когда папу, выпускника восточного факультета МГУ, направили на скромную должность в торгпредство Советского Союза в Гонконг. В Гонконге папина карьера неожиданно резко пошла на взлет, и на долгие годы он стал незаменимым. В торгпредстве было полно блатных мажоров и пламенных партийцев, но Москва требовала результатов, и кто-то должен был их давать. Так семейство Волковых и прожило в Гонконге долгие двенадцать лет, изредка выбираясь в отпуска в Союз.

Попав в столь юном возрасте в многоязыкий Вавилон, Волков-младший к семи годам бойко изъяснялся на «наньяне» (южный вариант китайского языка), вовсю трепался по-английски и даже немного понимал французский. Такая вот компания сложилась у них во дворе. По достижении семи лет юного полиглота было решено отдать в школу для иностранцев с преподаванием на английском и китайском языках. А чтобы чадо не забывало язык родины, дома с ним говорили только по-русски, да еще заставляли читать русскую же классику. Вот потому к семнадцати годам Сергей свободно изъяснялся на китайском в двух вариантах – на южном диалекте и на общегосударственном языке КНР «путунхуа», – на английском и прилично владел французским. Его папа не стеснялся пользоваться услугами юного дарования, а потому лет с пятнадцати Сергею довелось познать прелесть переводческой работы.