Чтение онлайн

— Так, новенькие, кто не знает. Вы на местном собрании. Каждый день мы распределяем вновь прибывших. Каждый день ищем добровольцев на помощь лагерю. Меня зовут Давклий, я местный распорядитель.

Компания из трех человек вместе с уже повстречавшимся Ивану Сидором стояла на небольшом возвышении, сколоченном из грубо обработанных досок. Кострище полыхало так близко, что, казалось, искры от него должны непременно спалить это место. Но нет, троица стояла так привычно, что всполохи пламени в ночи делали их лица зловещими. Будто и не из этого мира они.

— У нас есть списки. Я называю фамилию получившего разрешение и сектор, в котором есть место под ваше пребывание в первом лагере. Если вашей фамилии нет, подойдите после с вашим разрешением в хозпостройку администрации. План висит на щите чуть поодаль. Менять место жительства — запрещается. Нарушать правила постоя в Архызии — запрещается. Не своевольничать, вы тут гости, помните об этом! Начнем.

После Давклий огласил не очень длинный список фамилий тех, кто должен был уже добраться до первого лагеря к сегодняшнему дню. Фамилия Ивана прозвучала в самом конце, когда он уже перестал ждать. Странно немного, что не назвали трех членов семьи, которые ехали с ним, но может, так полагалось по правилам? По крайне мере, ему отводилось место А4.

Обождав, пока все толпящиеся посмотрят на щите свои места, а «потерянцы» обговорят вопросы в хозпостройке, он быстро наметил маршрут и заглянул к распорядителю.

— Подскажите, пожалуйста, мне выделили место, а вот про семью, на которую я получил полное разрешение, ничего не сказали.

— Так фамилия звучала? — не отрывая глаз от своих записей, спросил Давклий.

— Звучала, — ошарашенно ответил Иван.

— Вот так и значится, место вам выделено. Коль разрешение на всю семью, то какая разница, на сколько оно человек. Так?

— Так.

— Вот и селитесь, чего это вы власти от дел отрываете? Селитесь, я сказал! — он помахал рукой, даже не подняв взгляда. Разговор был окончен.

Иван пожал плечами и отправился искать свободное место в своем секторе. Вскоре оно нашлось. Пусть незанятого пространства еле хватало для его полноценного палаточного дома, но втиснуть было можно. Он закусил язык и стал применять свой инженерный гений электротехника, чтобы зря не потревожить соседей. Вскоре место пребывания было обустроено, и семья отправилась внутрь. Иван стер пот со лба, но он был доволен тем, как всё вышло. Теперь жена и дети всё разберут внутри, и он придет в почти полноценный дом, где его ждут.

Уже стемнело, и почти никого в округе видно не было. Освещение тут было реализовано с помощью костров посередине сектора, остальное люди колхозили сами из того, что было. Цепляли фонари снаружи палаток и переносных домов. Втыкали некие аналоги факелов, которые, по всей видимости, зажигали сами жители. Почему-то вспомнилось, что не распределили обязанности. Странно было это, но может, прослушал?

Неподалеку стоял человек, и всё это время наблюдал за действиями по сборке палаток. Как только дело было закончено, он подошел:

— А зачем, позвольте-с спросить, вам такое громадное жилище здесь?

— Так вы что, мы же со всей семьей тут. Жена, двое детишек. Нужно, чтобы им комфортно было! Вы что же, не видели, они зашли только что?

Человек непонимающе помотал головой, пожал плечами и ушел, ничего так и не сказав. Иван остался наедине со своими мыслями.

Основное Разведывательное Бюро. Центральные города

Чашка кофейного напитка подъехала на сервоприводе к сидящему в кресле мужчине в официальном одеянии. На его лице красовались очки-щелки с закрепленными на них микромониторами и целеуказателем, который красной лампочкой постоянно сверлил лоб собеседника. Он медленно поднес к чашке руку в массивной перчатке, из которой выскочила еле заметная игла. Устройство моментально взяло пробу напитка и убрало иглу обратно в рукав. Послышался шелест шестеренок, а один из микромониторов окрасил скулу человека в зеленый. Тот довольно поднес напиток и, оттопырив палец на манер старых времен, вдохнул его запах полной грудью. Раздалось потрескивание процессоров, и по щеке побежали отражения череды символов.

— Так, значит, вы думали, мы не узнаем? — с хищной улыбкой начал он.

— Нет, что вы, Родзан Кадырович! Как же можно было так подумать. Мы все добропорядочные жители Центра, все законы соблюдаем. Работаем по цензуре и никак иначе! У редкомиссии ни разу не было вопросов к нашему ведомству.

— Да что вы говорите, Эмир Митрофанович, да что вы говорите. То есть вы хотите утверждать мне, привилегированному инспектору третьего класса, что у нас в Королевстве никто законов не нарушает. А зачем же тогда мы нужны бы были? Отвечайте!

— Нет, ну я не то имел в виду, многоуважаемый инспектор. Совсем не то. Зачем же слова добропорядочного гражданина выворачивать наизнанку? Имел я в виду, что ни мое ведомство, и никто внутри законодательств местных и общих не нарушает.

— Так уж и никто? — инспектор остановил взгляд очков-щелок прямо на собеседнике, от чего метка целеуказателя стала прожигать лоб.

— Ну, так, да… Конечно.

— А не вспомнить ли нам с вами историю, которая произошла лет так пять назад. Не упомните, о чём это я? — он грузно встал со стула и прошел прямехонько мимо главного редактора Радиотелевизионного бюро, будто его и не существовало.

— Вот вы о чём… Чего уже ворошить прошлое. Я ту командировку подписал. Да, было. Но я сразу признал это, и комиссия признала, что не было в моих действиях ни злого умысла, ни коммерческой подоплеки.

— Прямо так-то оно и было?

— Прямо так.

— А после что?

— В смысле — что? Дальше и так всё понятно.

— Вы не рассуждайте, отвечайте на вопрос, поставленный инспектором, — грозный человек повернулся и сосредоточил целеуказатель прямо посреди глаз отвечающего. Система охлаждения зашуршала где-то внутри его объемного одеяния.

— А, вы об этом. Журналист пропал. Его судьба неизвестна. Он числится пропавшим без вести с того самого дня, как пересек границу Периферии и больше на связь не выходил.

— Точно ли не выходил? Отвечайте!

— Да, конечно, больше ни слова не было от него слышно, и самого его лицезреть не приходилось.

— То есть вы утверждаете, что никаких материалов в редколлегию не поступало. Ни текстовых, ни записей с диктофиксатора, ни оттисков? Отвечайте! — телескопическая трубка целеуказателя выехала на максимальную длину.