Перстень Агируса
Шрифт:
Альфред развел руки в стороны, как бы демонстрируя, что речь идет о Мейсен Мэноре.
— Также ко мне перешел и титул баронета. Но я решил пока не переезжать в Англию, которая тогда казалась мне далекой и неведомой страной. Вместо этого я в возрасте пятнадцати лет начал изучать медицину в Университете 28, где за двести лет до меня трудился доктор Фауст, ставший прототипом героя знаменитой трагедии 29.
Мы с Эмили возбужденно переглянулись, так как, будучи в школе, много часов обсуждали трагедию «Фауст». Альфред заметил оживление в рядах слушателей и, кивая головой, подтвердил:
— Да-да, тот самый доктор Фауст, реальная личность, он был хиромантом и теологом. Это можно считать одним из множества знаков.
Профессор вздохнул и продолжил:
— Меня увлекла учеба, которой я посвящал все свое время без остатка. Благодаря этому мне удалось получить степень доктора медицины за пять лет. Двадцатилетним юношей с дипломом врача я вернулся в родной замок, где меня ожидал сюрприз. Мария — милая жена моего брата Генриха, оказалось очень плодовитой, ее беременности следовали одна за другой. К моменту моего приезда я узнал, что являюсь дядей четырех племянниц, а Мария вскоре должна разрешиться от очередного бремени пятым ребенком. Все это было прекрасно, дети рождались здоровыми и все выживали, что в те времена было редкостью. Но в целом ситуация отнюдь не была безоблачной.
Альфред нахмурился, замолчал и, будто подбирая слова, пробормотал:
— Как бы это поделикатнее рассказать, меня ведь слушают юные леди, — решительно тряхнул головой и продолжил:
— Дело в том, что Генрих был горяч и любвеобилен, тем не менее, как только становилось известно об очередной беременности его жены, он прекращал близкие отношения с ней. Генриху кто-то сказал, что это может плохо сказаться на здоровье Марии и будущего ребенка. И случилось так, что в одну из ее предыдущих беременностей, когда Генрих страдал от одиночества и отсутствия любовных ласк, его соблазнила одна авантюристка, которая была женой придворного советника.
Ее звали Грета, она была не так уж и хороша собой, но искусна в делах любви и интригах. Генрих попал в ее сети и она получила возможность влиять на него. Ее мужу было известно все, однако советника устраивало то, что его ловкая женушка добивается для него повышения по службе и увеличения жалованья. Этой неприятной парочке удалось даже выпросить себе земли на восточной границе владений моего брата...
Профессор встал с кресла, на котором восседал, величественный, словно король, что неудивительно, раз он являлся отпрыском августейшего Вильгельма. Продолжал свою повесть он стоя, плавными и скупыми жестами дополняя эмоциональную картину истории саксонского бастарда:
— К тому времени, как я вернулся в замок из Университета, Грета также была беременной и примерно на таком же сроке, что и Мария. Однако в физических отношениях с любовницей Генрих не был столь же щепетилен, как с женой. Мне пришлось не раз видеть, как поздно вечером он входил в ее спальню. Думаю, что на этом настояла сама Грета, чтобы не потерять влияния на правителя. Эта дама путем интриг, подкупа, хитрости и угроз добилась такого положения дел при дворе, что без нее не принималось почти ни одно решение.
Альфред вздохнул и устало произнес:
— Вполне банальная история ловкой фаворитки, но наша «героиня» пошла дальше многих других в своих махинациях. Я сразу понял сущность Греты и постарался раскрыть глаза брату на истинное положение вещей. Но фаворитка, животным чутьем распознав во мне своего врага, упреждала все попытки вразумить Генриха, стравливала нас друг с другом, клеветала на меня. Она убеждала моего брата, что я завидую ему и хочу отравить его. Внушала Генриху, что я изучал яды и теперь собираюсь использовать знания на деле. Но темой моих тезисов были препараты из редких растений, я изучал их целебные, а вовсе не убийственные свойства.
Услышав слова «редкие растения» и удивленная таким совпадением, я взглянула на Марка, но он не видел этого, мой парень сидел на диване и смотрел в окно, куда-то вдаль, его свободная поза и фигура были воплощением гармонии и я залюбовалась. Марк думал о чем-то своем и немного скучал, видимо, эту историю он слышал много раз и знал наизусть. А Эми, Дик и я слушали, затаив дыхание и боясь пропустить какое-нибудь слово. Дикки даже подался вперед, так ему было интересно! А рассказ профессора шел своим чередом:
— Вскоре Мария родила красивого и здорового мальчика, а сама слегла в послеродовой горячке. Вот тут-то мне понадобились все мои знания, полученные за годы учебы. Я лечил добрую, милую и наивную жену моего брата и она медленно пошла на поправку. Спустя всего один день после родов Марии, у Греты тоже родился сын. Она, в отличие от жены Генриха, быстро оправилась и уже через пару дней начала выходить из своей комнаты.
Профессор взъерошил волосы и неожиданно заявил:
— Мне надоело произносить монолог, как со сцены, вы можете задавать вопросы по ходу рассказа, не стесняйтесь, прошу вас!
Предложением воспользовался Дик:
— Насколько я понял, сэр, в данный момент вы рассказываете о событиях 1733 года, раз вам исполнилась двадцать лет, то есть двести восемьдесят лет назад. Стало быть, согласно легенде, речь идет о годе рождения Марка.
— Правильно, мистер Милфорд, но позвольте заметить, что это не легенда, а чистая правда. Итак, один за другим в замке родились два мальчика. Тут-то и начинаются главные события. За новорожденным сыном Марии присматривала кормилица по имени Ангелика. Увидев сына Греты, она вскользь заметила, не сдержав усмешки, что младенцы похожи между собой. Не как близнецы, но сходство очевидно. Может быть именно тогда в голове у любовницы Генриха созрел преступный план. Для его осуществления совершенно необходимым было сотрудничество кормилицы. Ангелика оказалась очень важным действующим лицом в этой драме. Однажды ночью в мою дверь постучали, я открыл и в комнату проскользнула кормилица. Она была испугана и в слезах.
— «Могу я поговорить с вами, ваша милость?», — робко спросила она.
— «Конечно, Ангелика, я слушаю тебя», — был мой ответ.
— «Затевается страшное дело... на подмену-то я согласилась — эта змея заставила меня, но она задумала убить малыша и я не знаю, что мне делать. Хозяйка еще в горячке, а с его светлостью я не осмелюсь говорить, да и не поверит мне он», — сбивчиво лепетала Ангелика.
— «Погоди, я ничего не понял, ты можешь объяснить толком?», — с досадой спросил я.
— «Жена советника, Грета, задумала поменять местами младенцев — своего сына подсунуть ее светлости — та ведь в горячке и не заметит подмены, а маленького принца Грета хочет забрать к себе, сделать вид, что это ее ребенок, а потом убить, представив все несчастным случаем. Это для того, чтобы ее сын стал наследником его светлости», — уже понятнее рассказала Ангелика.