Перстень Матильды
Шрифт:
Тактично державшиеся до сих пор в тени верноподданные генералы Глазенап и Олехнович подошли к Владимиру и дружно гаркнули:
— Да здравствует император всея Руси, его высочество Владимир Кириллович!
Изрядно поотвыкшие от русской речи придворные провозгласили здравицу по-французски. Не понимавший ни одного французского слова почетный казак кубанского войска Науменко вопросительно посмотрел на них. Однако, узнав, в чем дело, казак стал во фрунт и троекратно прокричал «Ура!».
НАДПИСЬ НА ФРОНТОНЕ
Смутные слухи о том, что Николай II еще за пять лет до революции разместил в иностранных банках сотни миллионов золотых рублей и ценные бумаги, уже не раз будоражили членов романовского семейства. С этими миллионами они связывали все свои надежды, ибо деньги могли не только обеспечить благополучное существование, но и помочь им приобрести кое-какой вес на политической арене.
Самая крупная сумма, по слухам, хранилась в одном из лондонских банков. Однако лондонские банкиры хранили на этот счет загадочное молчание и никаким образом не выдавали тайны. И вот теперь заявление, сделанное Кириллом на смертном одре, вновь пробудило угасшие было надежды.
Сразу же после траурной церемонии Владимир отбыл в Англию. Поскольку поездка носила сугубо конфиденциальный характер, приближенные к новоиспеченному главе семейства сделали из этого далеко идущие выводы. Предполагалось, что Владимир предпринял путешествие с целью заключения тайных договоров и укрепления дружеских связей с английским королевским двором. На самом же деле Владимир преследовал более житейские цели. Прибыв в Англию, он первым делом отправился в Питсборский колледж, чтобы забрать из студенческого общежития свой чемодан.
Узнав о том, что студент первого курса инженерного факультета Романов собирается покинуть учебное заведение, наставники серьезно обеспокоились. Но не потому, что имевший добрую репутацию колледж боялся лишиться способного воспитанника. Как и все Романовы, Владимир не отличался особенной сообразительностью и остротой ума. Он, как и все его предки, имел другое достоинство — увесистые кулаки. Именно это качество обеспечивало ему прочное положение в питсборском храме науки. Всякий раз, когда команда регбистов выходила на поле, чтобы сразиться со своими соперниками, мощные кулаки Романова расчищали ей путь к победе.
И вдруг такой регбист уходит! Да еще в разгар спортивного сезона. Преподаватели и наставники распрощались со своим воспитанником довольно сухо. Что касается студентов, то те высказались по этому поводу куда более решительно.
— Вздуть бы эту каналью как следует, — дружно решили они. — Вот тогда бы знал!
И никому не приходило в голову, что перед ними уже не студент, а августейшая особа, которой не пристало протирать брюки о студенческие парты и принимать участие в студенческих играх тем более.
Владимиру пришлось объясниться.
— Джентльмены! — стараясь держаться соответственно своей новой роли, сказал он. — Я должен вас поставить в известность, что со вчерашнего дня на меня легла забота о благе моих верноподданных. Дело в том, что отныне я глава российского императорского дома! Выражаю вам свое сожаление, но прошу на меня больше не рассчитывать!
Владимир высокомерным взглядом окинул столпившихся вокруг него однокашников и, взяв свой чемодан, величественно удалился.
В тот же день обитатели лондонского Сити могли видеть скромно одетого молодого человека, который бестрепетно приблизился к дверям самого крупного банка, держа в руках изрядно потертый вместительный чемодан. На мгновение задержавшись у входа, молодой человек окинул взором выведенную золотыми буквами по всему фронтону надпись: «Деньги — это власть!» — и уверенно прошел в здание. Когда через час молодой человек выходил из банка, его провожал услужливый клерк, который помог погрузить чемодан в такси и, подобострастно изогнувшись, сказал:
— Всегда к вашим услугам, сэр!
В Париж Владимир возвратился поздно ночью. Все попытки поймать такси закончились безуспешно, домой пришлось добираться пешком. Судорожно сжимая ручку чемодана, он брел по темным улицам, стараясь не привлекать к себе внимания. На углу Дю-Норд и Реомюр через дорогу метнулись какие-то две тени…
— По-ли-ци-я! — дико завопил насмерть перепуганный Владимир и бросился наутек. Стремясь уйти от опасности, он свернул в ближайший переулок и с маху ударился о чугунную грудь ажана, который спешил на крик.
— Ага-а, попался! — воскликнул полицейский, хватая беглеца за шиворот.
Ощутив на загривке тяжелую ладонь представителя закона, Владимир от неожиданности выронил чемодан.
— А ну-ка подними! — строго сказал полицейский. — Теперь не открутишься!
В полицейском участке Владимир вел себя высокомерно.
— Я выражаю протест! Это нарушение экстерриториальности! — заявил он. — Ставлю вас в известность, что я русский монарх, временно проживающий на территории Франции!
— Монарх? Ого! Дюран, дайте-ка отмычку!
Замок щелкнул. Полицейский заглянул в чемодан и тут же с любопытством уставился на его владельца.
— Так вы говорите, что вы император?.. М-да-а…
Дежуривший в полицейском участке репортер бросился к телефону.
— Алло! Алло! — завопил он в трубку. — Кто это? Я спрашиваю, кто? А, Мэри! Примите сообщение в утренний номер! Диктую… Чемодан царя Владимира… Сегодня ночью на одной из улиц Парижа был задержан подозрительный субъект с большим чемоданом из русской кожи. В полицейском участке задержанный категорически возражал против осмотра его личных вещей, ссылаясь на право экстерриториальности. Однако сержант Шевалье, который является отцом двух белокурых девочек и счастливым супругом одной из самых очаровательных женщин на бульваре Себастополь, рискуя своим семейным благополучием и служебной карьерой, принял на себя ответственность за могущий возникнуть международный конфликт. Содержимое чемодана, в котором, кроме одной пары ношеных носок, ничего другого не оказалось, поставило опытного детектива в тупик. Тем более что задержанный продолжал настаивать, что является русским царем Владимиром, в доказательство чего предъявил грамоту, датированную 1613 годом и снабженную двуглавым орлом. В беседе с нами сержант Шевалье заявил: «Я надеюсь, что министерство иностранных дел учтет, что я действовал лишь в интересах общественного порядка»: Вместе с тем сержант, чтобы рассеять последние сомнения, просит изучить вопрос о существовании орлов с двумя головами, так как до сих пор был убежден, что таких птиц в природе не существует.