Чтение онлайн

Однако Амантур отреагировал спокойно.

— Если хочешь меня задеть, у тебя не получится. Как друг, ты получишь у нас кров, тепло, еду. Что еще надо человеку сегодня? А если покажешь свою полезность, тогда тебе вовсе нечего бояться. Люди примут тебя.

— Полезность?

— Ты кто по профессии? В механизмах разбираешься?

— Смотря в каких.

— Ничего, захочешь — разберешься, — сказал Амантур и показал на окно. — Поднимайся наверх. А я пойду, проверю, как там брат мой.

То ли он был простаком, этот Амантур, то ли отлично понимал, что у Тихона нет другого выхода. Ведь, когда он остался один, появился шанс убежать. Но двинувшись вдоль дома, Тихон заметил в одной стороне желтушного типа, в другой еще одного. Захочешь убежать, получишь пулю в спину. Да и куда бежать? Амантур прав, никто вокруг не будет рад чужаку. А то, что нравы жестоки — так оно везде так. Но вот голодный желудок давно изнылся, и дым из окна обещал не только тепло от жаркого очага, а и, наверняка, что-нибудь съестное.

Так что голод оказался сильнее чувства опасности.

Когда Тихон вошел в помещение, где обитала семья Амантура, на него накинулись сразу несколько женщин. В отличие от давешней толпы, с добрыми намерениями. Запричитали на все голоса.

— Ай, спасибо тебе, добрый человек! Избавитель ты наш! Что б мы без тебя делали!.. — Горбоносая худая старуха, воспользовавшись замешательством Тихона, припала к его руке, чтобы поцеловать ее. Рахат, мать младенца, даже встала на колени. Видимо, и ее, наконец, проняло. Он заметил Амину: девчонка стояла в отдалении, наблюдая за сценой восхваления спасителя детей. Улыбнулся ей, но вряд ли та заметила — слишком темно.

Удивительное дело: здесь его воспринимали спасителем, но вряд ли эти люди чем-то отличались от тех своих соплеменников, которые только что жаждали его крови. Впрочем, Тихону чихать было на благодарность, внутри сейчас горело одно только желание — пожрать.

Вскоре его терпение было вознаграждено. Через мрачный закопченный коридор Тихона провели в комнату, где находился очаг — обложенное кирпичами кострище. Над ним возвышался приличных размеров котелок, в котором парило только что приготовленное варево. Огонь почти потух, остались только щедро пышущие жаром угли. Рядом сидел Нусуп — мальчишка с дерзким взглядом — и увлеченно сбивал с углей языки пламени.

Одна из женщин, шикнув, прогнала мальчишку от очага, хотя места вполне хватило бы на всех. Она сняла котелок с углей и поставила его на пол, где приготовлены были коврики для едоков. В комнату ввели старика с бородою чуть не до пояса. Он ступал, еле перебирая ногами, поддерживаемый под руки горбоносой худой старухой. Та усадила старика перед котелком и сунула ему в руку ложку.

— Угощайся, дорогой! — послышался ее хриплый голос. Она говорила с характерным восточным акцентом, — Бисмилляхи рахмани рахим! Во имя Аллаха милостивого и милосердного… Уж сегодня мы не оставим тебя голодным.

— Бисмилляхииаррохманиррохим… — слабым голосом однозвучно пропел старик, схватил щепотку соли и потянулся ложкой к котелку.

Старуха повернулась к Злотникову:

— Как зовут тебя, сынок?

— Тихон, — глотая слюну, ответил он.

От шибающего в ноздри буйного запаха у него помутилось в глазах, и слабость растеклась по телу. Он с трудом держался на ногах.

— Садись и ты, пожалуйста, Тихон, — сказала старуха и жестом пригласила занять место рядом со стариком.

Нашел себе место и Нусуп. Мальчишка принялся было за еду, но не успел поднести ложки ко рту, как тут же схлопотал от старухи по лбу.

— Хочешь, чтобы шайтан получил долю из нашей еды, как сказано в хадисе?..

— Ну, бисмилля, бисмилля… — проворчал малолетний наглец, потирая лоб.

— И не нукай мне! — старуха снова замахнулась ложкой, но удовлетворилась тем, что мальчишка боязливо пригнулся. — Только нечестивцы едят без молитвы. Мало тебе, что в лапы к самому шайтану чуть не угодили!..

Она замолчала и покосилась на Тихона. Он почувствовал себя неловко. Но что ж теперь — перекреститься для вида? Показать, что тоже верующий? Но это была бы ложь. У этих хоть Аллах есть. Даже у Мирбека, несмотря на то, что дорога ему уготована прямиком в ад, наверняка райские гурии на уме, черноокие и большеглазые. А что есть у меня? К чему я хочу прийти в итоге? Какая сила таскает меня по этому свету?..

— А ты ешь, сынок, ешь, — сказала старуха. — Не обращай на меня и на этого идиота внимания.

Когда все, помолившись, присоединились к трапезе, Тихон зачерпнул из котелка, стараясь, чтобы это не выглядело жадно. То была каша с мясом. Немного пригоревшая, но до головокружения вкусная. Хотя голод требовал жевать быстрее, он не поддался, стал наслаждаться едой, растягивая удовольствие.

Утолив первый голод, он не преминул рассмотреть сидевших у очага людей. Из взрослых, помимо старика, горбоносой старухи и уже знакомой Рахат, жены Амантура, здесь были еще две женщины. Возможно, сестры или другие жены Амантура (приверженцы ислама в Резервации давно не придерживались светских законов). Кроме них, Амина и две очень похожих друг на друга девочки помладше — лет шести и четырех. И Нусуп — единственный мальчишка.

Судя по всему, не такая уж патриархальная семья, если за трапезой отсутствовал глава семьи — Амантур. И только Тихон о нем подумал, как косматый хозяин очага возник в дверном проеме. Он первым делом схватился за канистру с водой. Тряхнул, она оказалась пустой.

— Нусуп, ты не принес воды, как я просил?! — прорычал он.

— Я еще не наелся! — с набитым ртом пробубнил Нусуп.

— А я тебе сегодня не драл уши!

Подросток нехотя отвалил от еды. Поглядывая на женщин, ожидал, видно, что кто-то вступится за него, но таковых не нашлось.

— И чтобы не играл с мальчишками!

— Слушаюсь, отец! — проворчал паренек.

Амантур хотел дать ему затрещину, но тот успел скрыться в коридоре.

— Паршивец… — проворчал хозяин. Женщины расступились перед ним, он взял младшую девочку к себе на руки и сел на пол вместе с ней.

— Ку'сай… — пролепетала она.

— Спасибо, дочка! Бисмилляхи… — произнес Амантур и губами принял из ее ладошки кусок мяса, облепленный кашей. Прожевал и отер усы.

— Нусуп совсем от рук отбился, сколько ни лупи! — сказала женщина, сидевшая рядом с Рахат. — Сегодня зачем-то поперся в развалины и увел за собой других. Амину уговорил.