Шрифт:
Глава 1
Los cursos y el mar
Хорошо помню день, когда Беатрис произнесла эти слова.
Los cursos y el mar. Обычно испанский я слушаю сердцем, как музыку. Беатрис говорит, а я гляжу на нее и плыву, купаюсь в звуках, а потом выныриваю и пытаюсь ухватить смысл.
В тот день я, как обычно, слушала журчащий голос Беатрис, разглядывала ее очередное нарядное платье и кожаные сапоги. А потом она произнесла los cursos y el mar. Когда эти слова отзвучали в моем сердце, я попыталась найти в памяти их значение. Курсы… и море!
Оказалось, так называется программа обучения испанскому, которую разработали в Барселоне. Живешь в международном лагере, полдня учишь испанский, полдня сидишь на пляже. Стоимость – двести пятьдесят евро за три недели, вместе с проживанием. Я так и впилась в эту цифру глазами.
У родителей никогда не было денег, чтобы отправиться в Испанию втроем, а одну меня, конечно, не отпустишь. Но тут – с группой! И цель благая – испанский учить.
Беатрис сказала, что желает нам удачи. При этом она внимательно посмотрела на меня. Я восприняла это как знак.
Может, у меня способности к языку и мне такая поездка будет особенно полезна?
Как же хотелось позвонить родителям! До конца урока оставалась всего пара минут, но Беатрис попросила нас задержаться и посмотреть очередной эпизод учебного сериала Extra про студентов, добавив, что послушать живую испанскую речь полезно всем.
Я заставила себя слушать героев сериала не сердцем, а мозгом. Нужно стараться изо всех сил, чтобы родители поняли, как мне важно поехать в Барселону.
Глава 2
Кофе и окна
Если выйти из нашей станции метро не направо, к моему дому, а налево, то прямо у дороги стоит кофейня. Мы там были с родителями всего один раз – праздновали мой день рождения. И я помнила, что там можно купить свежемолотый кофе. Пока гигантская кофемолка трещала, я все думала о том, что поступаю глупо. Нелепо надеяться на кофе в этой ситуации…
Не знаю, зачем я его купила. Может, потому что Беатрис все время пьет кофе. Она приносит его с собой в термокружке. Мы занимаемся по выходным в кабинете труда, и каждый раз один только запах кофе заставляет меня забыть о том, что я сижу в родной школе, а вокруг – станки и ящики с инструментами. Мне грезится, что я в Испании, на берегу моря, а из кофейни неподалеку доносится запах свежесмолотых зерен…
Один раз Беатрис пол-урока посвятила разным названиям кофейных напитков. Caf'e con leche, caf'e cortado…
Когда она произносит cortado, то высовывает кончик языка между зубов, и слово звучит чуть небрежно и все равно – волшебно…
«Я люблю испанский. Я хочу поехать в Испанию», – подумала я, и у меня засосало под ложечкой от неопределенности. Я застряла в ней, как косточка в абрикосе. Сото el hueso de albaricoque… Это были стихи Федерико Лорки. Беатрис нам читала, как «входит солнце в зарю заката»…
Кофе наполнил запахом мой рюкзак. Я даже забеспокоилась: может, он просыпался? Нет, пухлый бумажный пакет был цел, лежал рядом с кошельком.
После покупки кофе в кошельке остались всего две монетки по десять рублей.
Интересно, как себя чувствуют взрослые? У них ведь полно денег. Что я куплю себе в первую очередь, когда стану взрослой? Платье? Туфли? Новую сумку? Торт для себя одной? Нет, куплю себе черный кожаный блокнот, чтобы записывать туда испанские слова. Это для начала… А потом я вздохнула и вспомнила, что завтра должна буду позавтракать в школе на двадцать рублей. Ну и ладно. Главное – это уговорить папу на Испанию.
Папа спал, когда я вошла в квартиру и на цыпочках прокралась на кухню.
Мой папа работает в службе такси, ночным диспетчером. Я привыкла: он болтает со мной вечером, перед уходом на работу, или утром, пока я завтракаю, а он наливает мне чай. Мама ему выговаривает:
– Коля, иди спать! Ты же мимо льешь. Машка сама справится. Ей скоро замуж пора.
– Вот именно, замуж… Хоть чаю ей налью, пока она туда не вышла.
Я вздыхаю. А если он не отпустит меня в Испанию, потому что побоится за мою безопасность? Надо давить на то, что у нас на группу будут целых два преподавателя, которые станут следить за нами. Это сообщила Беатрис. Поклянусь не кокетничать с мальчиками. Не ходить вечером по барам.
Звонить по скайпу утром и перед сном…
Я шепотом повторяла все эти клятвы, а сама тем временем сыпала кофе в железную кофеварку. Сама я никогда не варила в ней кофе, только наблюдала за тем, как это делает папа.
Штукенция показалась мне простой, поэтому я насыпала кофе, закрутила крышку покрепче и поставила конструкцию на плиту. Включила конфорку и принялась ждать. Когда послышалось угрожающее шипение, до меня дошло: я забыла налить воду!
Вскочив, я схватила кофеварку и попыталась отвинтить крышку, обожглась и с воплем швырнула ее в раковину. Грохоту было…
Я застыла, прислушиваясь. Папа не проснулся. «Если человек хочет спать и ему что-либо мешает, – говорил он, – значит, на самом деле он не хочет спать».
Кофеварку пришлось сунуть под струю ледяной воды.
Потом я отвинтила крышку, с сожалением выкинула намокший кофе, насыпала нового и поставила кофеварку на плиту. Вскоре кофе забулькал, расплескался, зашипел.
Дверь в спальню родителей скрипнула.
– Я все-таки разбудила тебя, – повинилась я, когда папа, зевая, заглянул на кухню.
– А который час? Погоди, а чем пахнет?
– Кофе! – торжествующе сообщила я. – Сама сварила! Тебе! Будешь?
– Воды много налила? – проверил папа.
– До пимпочки внутри, – успокоила я его. – Я же видела, как ты варишь, тысячу раз!
– Ну ладно, – снова зевнул папа и уселся за стол, – ухаживай, коли не шутишь!
Я схватилась за кофеварку, но тут же ойкнула и выпустила ее из рук. Раздался неприятный стук, немного кофе вылилось на плиту.
– Помочь?
<