Чтение онлайн

Остальные две разделились, и Великаны с каждой лодочки стали подтягивать трос с корабля, чтобы боцманша смогла продеть его в кольцо и завязать огромной петлёй.

Наконец, когда и этот этап приготовлений был завершён, все трое отрапортовали о полной готовности. В их голосах звучало сдержанное возбуждение, но, несмотря на серьёзность момента, один из Великанов не устоял перед искушением, салютуя о готовности, отвесить в сторону «Звёздной Геммы» шутовской поклон, отчего скорлупка под ним заходила ходуном и чуть не перевернулась.

Яростный Шторм ответила сдержанным кивком. Хрупкое судёнышко под её весом носом просело почти по самую ватерлинию, и только благодаря Великану, сидящему сзади, удавалось держать баланс и не черпать воду.

Линден чувствовала, как Красавчик внутренне напрягся, но на лице Яростного Шторма было написано такое спокойствие, как будто она собиралась заняться самым что ни на есть будничным делом. Великанша вытащила из-за пояса две обтянутые кожей деревянные палочки и ударила в барабан, рассыпая над морем замысловатый ритм.

Линден ощутила, как весь корабль, от киля до палубы пронизанный грозным ритмом заклинания, завибрировал.

— Красавчик… — Линден все ещё мысленно была с Ковенантом, и вся эта загадочная суета уже начала её потихоньку раздражать. Томас был её незаживающей раной. Действия Яростного Шторма хоть и заинтриговали её, но ощущение нарастающей опасности заставило затрепетать и так уже натянутые до предела нервы. Она не могла больше терпеть и ждать, пока Великаны сами снизойдут до объяснения происходящего. — Чем вы, к дьяволу, здесь занимаетесь?

Великан вздрогнул и озабоченно заглянул ей в лицо, словно пытался понять причину резкого тона. А затем тихо выдохнул:

— Вызываем никора. Никора из пучины.

Но Линден это ни о чём не говорило. Очевидно, это отразилось на её лице, потому что Красавчик, предвосхищая вопросы, начал рассказывать:

— Заклинание редко действует быстро. Чтобы скрасить ожидание, я расскажу тебе одну легенду.

Тем временем почти вся команда, за исключением Первой, капитана и Мечтателя, вскарабкалась на реи, чтобы следить за морем во все стороны.

— Избранная, — почти шёпотом продолжал Красавчик, — слышала ли ты когда-либо о Черве Конца Мира?

Линден покачала головой.

— Хорошо, сейчас услышишь. — В его глазах сверкнул азарт.

Барабан Яростного Шторма глухо рокотал над морем; его замысловатый ритм пронизывал мёртвый воздух и все усиливающуюся жару, как горестный вопль одиночества и призыв о помощи. Руки боцманши словно не ведали усталости — она ни разу не сбилась.

— Элохимы, чьё древнее знание необъятно, рассказывают, — начал Красавчик, и по мере рассказа голос его креп, в нём сквозило ликование и удовольствие оттого, что он мог дать себе волю в своей неуёмной страсти сказителя, — что в глубокой древности, когда космос ещё был юн, звёзд на небесах было много больше — столько, сколько песка на берегу. Там, где мы сейчас видим множество, их находилось множество множеств, ибо космос был океаном из звёзд, и нынешнее их горестное одиночество в глубинах Вселенной было тогда им неведомо. Они были тогда Человеками Небес, могущественными, как боги. Величественные, огромные и горячие, они кружились друг с другом в танце вечности под музыку сфер — счастливые по самой сути своего бытия…

Внезапно на мачтах воцарилась напряжённая тишина: на горизонте было замечено какое-то движение. Однако через секунду море снова превратилось в зеркало, в котором отражались лишь «Звёздная Гемма» и рокочущий тримаран Яростного Шторма.

— Но в дальнем далеке от небесного океана жило некое существо совсем иной природы. Червь. Века и века он тихо дремал, но когда проснулся (а раз в эру он просыпается), его внутренности терзал чудовищный голод. Каждому созданию во вселенной присуще безумие, как жизни присуща смерть, и Червь этот, обезумев от голода, начал пожирать звезды.

И хоть он был по сравнению со звёздами не так уж велик, утроба его была ненасытна: он избороздил все небеса, поглощая целые моря света, оставляя за собой широкие полосы пустоты, все больше и больше разделяя звезды. Корчась от жадности, исступлённый в своей ненасытности, он веками пожирал всё, что попадалось на его пути, пока небесный океан не превратился в небесную пустыню.

Слушая плавно текущий рассказ Красавчика, Линден начала понимать, чем были для Великанов их сказания. Мастерство сказителя Красавчика состояло в том, что он как бы вплетал в повествование и то, что сейчас их окружало — штиль на море и в небесах, — и придавал всему этому новый смысл. Слушая и создавая сказания, Великаны постигали мир. Голос Красавчика был печален, но печаль эта была светла.

— И поскольку поглощённые им звезды были подобны богам, ни один Червь или иное порождение рока не может поглотить их безнаказанно. И, обожравшись сверх всякой меры, Червь отяжелел. Заснуть он не мог, ибо не пришла ещё эра его спячки, а он жаждал покоя. И потому, свернувшись кольцом, он застыл в неподвижности.

Но пока Червь отдыхал, проглоченные звезды начали воздействовать на него изнутри: его кожа стала вздуваться нарывами, которые, лопаясь, извергали камни, почву, воду и воздух. А затем звезды принялись создавать внешний облик того, что мы знаем под именем Земли. Да-да, той самой, что у нас теперь под ногами. А когда все моря и материки были сформированы, настал черёд зародить жизнь. И были созданы народы Земли, зверьё в лесах, рыбы в морях и птицы в небесах. И вся планета — от полюса до полюса — зазеленела лесами и травами. Так смерть звёзд дала начало новой жизни.

Вот потому, Избранная, мы живём, и боремся, и ищем смысл нашего существования. Мы созданы всего лишь на краткий миг для Вселенной, но пока этот миг длится, мы можем успеть выбрать свой жизненный путь, сделать то, что нам по силам, и поделиться друг с другом любовью, ибо звезды подарили нам мир, которого сами были лишены. Но все это преходяще, ибо Червь все ещё не заснул. Он лишь отдыхает. И рано или поздно настанет день, когда он скинет, как старую кожу, землю и горы, моря и снега и снова поползёт утолять свой чудовищный голод. И так будет до скончания века, пока опять не придёт эра его спячки. Потому его и зовут Червём Конца Мира.

Красавчик замолчал, и Линден, перехватив его взгляд, направленный на боцманшу, уловила в глубине его глаз страх, словно Великан сомневался в её выносливости. Но Яростный Шторм продолжала монотонно колотить в барабан, упорно добиваясь ответа из глубин. От ударов барабана по воде разбегались круги и быстро таяли на гладкой поверхности моря.

Красавчик обернулся к Линден, но, казалось, не видел её: он ещё не вернулся из мира, вызванного к жизни его воображением и искусством сказителя. Но вот взгляд его сфокусировался, и он смущённо рассмеялся.