Первомайка
Шрифт:
— Где Радуев? Говори, а то пристрелим!
Раненый молчал и только еще крепче стиснул зубы. Но тут в землю, рядом с головой была выпущена короткая очередь, а еще дымящееся дуло автомата вонзилось ему в рот, ломая и кроша зубы:
— Где Радуев? Говори…
Чеченец молчал. Сразу же дульный тормоз-компенсатор стал коловоротом описывать круговые движения между челюстей боевика, превращая зубы, губы, небо и десны в кровавую кашу:
— Говори, сука… Убьем…
Приклад АКС-74 стал вращаться с еще большим диаметром. Дульный тормоз еще глубже погрузился в ротовую полость. Упорство боевика только вызвало приступ ярости допрашивавшего, который лишь зверел с каждой секундой. Его тяжелое дыхание, короткие матюки и глухое рычание показывали, что он ни перед чем не остановится, пока не добьется своего. Но боевик молчал. Казалось, что он был без сознания, и только лишь по его здоровой руке, которая пыталась остановить автоматный ствол, держа его мертвой, но все слабеющей хваткой, можно было понять, что чеченец осознавал все происходящее и ощущал всю боль. Прицельный выступ с мушкой все сильнее крошили зубы и разрывали его десны, пока не наступила развязка…
Вдруг послышался слабый стон раненого. Один из стоявших рядом солдат отвернулся в сторону от такого зрелища и не увидел, как радуевец сделал слабое движение рукой. Через минуту он попытался выговорить слова разбитым ртом, но у него ничего не получилось. Тогда перешли к языку жестов: офицер спрашивал, а пленный кивал утвердительно или отрицательно.
— Радуев в лесу?
Голова боевика подергалась в разные стороны, что означало «НЕТ».
— Он ушел в Чечню?
Голова, роняя ошметки кровавой пены, несколько раз качнулась сверху вниз, говоря «ДА».
— Радуев вместе с заложниками ушел?
Ответ был положительный — сгустки крови залили грудь и шею боевика.
— Радуев вместе с отрядом ушел?
Окровавленная голова сказала «ДА».
— В лесу должен кто-то остаться?
Теперь кровавые капли разбросались на снег справа и слева.
— Об этом заранее договаривались? Перед прорывом?
После утвердительного ответа стало понятно, что на этом допрос можно закончить.
Радуевец был передан разведчику, которому поручили отвести пленного в общую кучу к захваченным боевикам, где ему нужно оказать первую медицинскую помощь. Боец неодобрительно взглянул на боевика и медленно помог ему подняться на ноги.
Держась обеими руками за окровавленное лицо, тот шел впереди солдата, шатаясь из стороны в сторону и часто спотыкаясь. Один раз он упал на колени, но сзади ему в спину резко ударил ствол автомата, и он поднялся вновь. Разведчик оглянулся назад на смотрящих им вслед офицеров, затем стал еще сильнее поторапливать пленного.
— Ну что, теперь можно назад идти? Пусть лес другие войска прочесывают… А то все мы да мы. Пусть теперь они хоть пустой лес прочешут…
После этих слов майора-замполита прочесывание было окончательно свернуто. Все устало пошли назад.
Тем временем пленный радуевец и его охранник уже скрылись из виду. Но затем послышался глухой одиночный выстрел, и обернувшиеся на его звук спецназовцы увидали бойца-конвоира, который усталым шагом направлялся к дневкам групп.
Последними шли несколько бойцов, тащивших раненого в колено контрактника. При оказании первичной медицинской помощи выяснилось, что ранение у него серьезное, так как пулей были раздроблены кости коленного сустава. Рядом шел Златозубов, которому Чернов сказал, кривясь от боли и еле сдерживая стон:
— Слышь, Валера… А ранило в ту же ногу, которой я недавно пнул эту голову…
Ну где мозги повылазили…
Командир только вздохнул и посмотрел на ботинок, на котором свежая кровь контрактника залила размазанную и подсохшую кашицу.
Для эвакуации нового раненого по радиостанции опять запросили вертолет. От канавы по 392-й радиостанции о новом ранении было доложено комбату почти сразу.
Наше командование тут же связалось со штабом группировки и вызвали Ми-8, который запаздывал. После повторного обращения за помощью был получен ответ, что вертолет уже взлетает и полетит эвакуировать раненого в ногу контрактника.
Как единственный оставшийся свидетель ночного боя, майор-замполит был вызван в штаб контртеррористической операции для доклада начальству. Доставленный с поля боя этим же вертолетом контуженный и обтрепанный майор четко доложил командующему Северо-Кавказским военным округом все детали ночного боя, после чего был сразу отправлен отдыхать и лечиться. Но упрямый майор настоял на своем возвращении к оставшимся солдатам и офицерам своей бригады.
На обратном пути к вертолету майор нашел автобус, в котором так и отсиделась в тылу прославленная «Альфа». Зайдя в автобус, майор встал в передней части салона и громко спросил присутствующих:
— Это «Альфа»?
Получив утвердительный ответ, майор демонстративно и с шумом втянул в себя все содержимое простуженной носоглотки и смачно сплюнул на пол.
— Ну… Что скажете, «Альфа»?
В полной тишине малорослый и щуплый майор с усмешкой и вызовом оглядел всех бойцов суперэлитного подразделения, но те лишь отводили глаза в сторону…
Выждав еще минуту, но так и не получив хоть какой-то реакции на свой смачный плевок, майор спокойно развернулся и пошел к дожидавшемуся его вертолету.
Но команду «А» ожидали куда более чем неприятные неожиданности… Двое боевых офицеров «Альфы» находились перед одной из боевых машин пехоты, когда в ее башню начал спускаться молодой наводчик-оператор. Он совершенно случайно нажал на электроспуск уже заряженного орудия, которое, естественно, выстрелило.
Вылетевшим снарядом и были убиты двое офицеров легендарного подразделения, которые случайно оказались перед дулом пушки. Погибшие бойцы группы «А» не были новичками и успели пройти Афганистан и все остальные горячие точки нашего государства.
Но военная судьба не прекратила вытворять свои сюрпризы: случайно выстрелившая пушка была нацелена на один из крайних домов Первомайского. И вылетевший снаряд, оборвавший жизни двух офицеров «Альфы» при выстреле, на конечном участке своей траектории попал в этот дом и убил еще одного российского военнослужащего, который тоже совершенно случайно оказался поблизости от места попадания злополучного снаряда…
Это были последние погибшие военнослужащие в ходе проведения всей контртеррористической операции у села Первомайское. Всего погибло двадцать девять российских офицеров, контрактников и солдат. Одиннадцать человек было убито в буйнакской разведроте; разведчик Коленкин был убит на позициях десантников; один новосибирский милиционер погиб при прорыве и еще один сибиряк скончался от полученных ранений в с. Новогрозненском; шесть человек было убито на позициях первой группы третьего батальона; остальные погибли при штурме села 15-го января…