Чтение онлайн

В комнате на низкой позолоченной кушетке сидела Ниракина. Ситас, склонившись над ней, протягивал ей кубок сладкого нектара. При виде отца принц выпрямился, но ни он, ни мать не произнесли ни слова.

– Ну? – произнес Ситэл.

Ниракина подняла взгляд от кубка. Ее огромные янтарные глаза были полны печали.

– Во дворце его нет, – мягко ответила она. – Слуги искали его, но нигде не нашли.

Ситэл вошел. Его тяжелые шаги заглушал мягкий ковер в центре комнаты, а резкие слова поглощали толстые гобелены, закрывавшие холодные каменные стены.

– Слуги? Они ничего не знают! У Кит-Канана столько укрытий, сколько у меня не было за все мои годы.

– Он ушел, – наконец выдавил Ситас.

– Откуда ты это знаешь? – воскликнул Ситэл, переводя взгляд на старшего сына.

– Я не ощущаю его присутствия во дворце, – просто ответил Ситас.

Родители близнецов знали о тесной связи, существовавшей между их сыновьями.

Ситэл налил кубок нектара, давая себе время справиться с гневом, и сделал большой глоток.

– И еще одно, – продолжал Ситас. – Грифон, Аркубаллис, исчез из королевских конюшен.

Ситэл осушил кубок.

– То есть он сбежал, не так ли? Что ж, он еще вернется. Он умный мальчик, наш Кит, но он никогда не жил в этом мире, будучи предоставленным сам себе. Он и недели не продержится без слуг, помощников, советчиков.

– Я боюсь, – сказала Ниракина. – Я никогда не видела его в таком горе. Почему мы ничего не знали об этой девушке и Ките? – Она взяла Ситаса за руку. – Как мы можем быть уверены в том, что она будет тебе хорошей женой, если она вела себя подобным образом?

– Наверное, она мне не подходит? – обратился к отцу Ситас. – И если так, то, наверное, следует отменить помолвку. Тогда они с Кит-Кананом…

– Я не возьму обратно обещания, которое дал Шенбаррусу, только из-за того, что его дочь неосторожно вела себя, – раздражённо ответил Ситэл, перебив рассуждения сына. – Подумай и о Герматии; как мы можем запятнать ее репутацию ради проклятого самолюбия Кита? Они оба скоро забудут об этой чепухе.

По щекам Ниракины бежали слезы.

– Ты простишь его? Ты позволишь ему вернуться?

– Это не в моей власти, – ответил Ситэл. Его собственный гнев отступил перед отцовской любовью. – Но попомни мои слова, он вернется.

Он посмотрел на Ситаса, ища поддержки, но тот молчал. Он совсем не был так твердо уверен в возвращении Кит-Канана.

Грифон беззвучно скользнул вниз, его лапы со слабым стуком коснулись крыши дворца. Кит-Канан спрыгнул со спины Аркубаллиса, потрепал животное по шее и прошептал ему на ухо:

– Ну а теперь будь хорошим мальчиком. Жди меня здесь.

Грифон покорно сложил крылья и лег.

Кит-Канан тихо двинулся по крыше. Над ним, скрывая лестницу, нависла огромная черная тень башни. В темной стеганой одежде и тяжелых сапогах принц сливался с тенями. Он не стал спускаться по ступеням – даже в такой поздний час в коридорах дворца могли встретиться слуги, а он не желал быть замеченным.

Кит-Канан прижался к стене башни. Над головой его слабо светились желтым узкие окна – в комнатах горели масляные лампы. Размотав тонкую шелковую бечевку, обвивавшую его талию, он привязал к ней железный крюк и, отойдя от стены, наметанной рукой раскрутил веревку и швырнул ее вверх. Крюк достиг третьего ряда окон и зацепился за каменный выступ под одним из них. Подергав для верности веревку, Кит-Канан начал взбираться на стену, медленно перебирая руками и упираясь ногами в каменную кладку.

Окно его комнаты находилось в третьем ряду на седьмом этаже. Добравшись до узкого выступа, за который зацепился его крюк, Кит-Канан выпрямился, прислонился спиной к стене и перевел дыхание. Внизу спал Сильваност. В свете двух лун Кринна принц видел белые башни храмов, дворцы аристократов, величественную хрустальную гробницу Сильваноса на холме, возвышавшуюся над городом. Освещенные окна блестели подобно драгоценным камням – желтым топазам и белым бриллиантам.

Кит-Канан острием кинжала поднял задвижку на своем окне, взобрался на подоконник и спрыгнул на кровать. В холодном лунном свете комната казалась бледной и незнакомой. Как и все покои на этом этаже, спальня Кит-Канана имела форму треугольника и походила на кусок пирога. Здесь хранились самые разнообразные сокровища его детства: охотничьи трофеи, коллекция блестящих, но совершенно бесполезных камешков, свитки с описаниями подвигов Сильваноса и Балифа. Теперь он должен покинуть все это и, наверное, навсегда.

Сначала принц подошел к дубовому платяному шкафу в глубине комнаты и достал из-за пазухи мягкий холщовый мешок, только что купленный у рыбака на реке. От мешка сильно пахло рыбой, но Кит-Канану сейчас было не до этого. Он взял из шкафа немного вещей – кожаную тунику на подкладке, пару тяжелых башмаков для верховой езды и самые теплые сапоги.

Затем, подойдя к комоду в ногах кровати, Кит-Канан торопливо принялся бросать в мешок запасное белье, и вдруг на дне ящика увидел вещь, которую совсем не ожидал найти. В ящике лежал завернутый в льняную ткань звездный камень – он купил его в подарок Герматии. Сверток раскрылся, и бриллиант засверкал в тусклом свете луны.

Кит-Канан медленно взял в руки драгоценность. Первой мыслью его было раздавить хрупкий камень каблуком, но он не смог заставить себя испортить прекрасный алый бриллиант. Сам не зная зачем, принц опустил его в рыбацкий мешок. С подставки у двери Кит-Канан прихватил три вещи: короткий, но мощный изогнутый лук, полный колчан стрел и свое любимое копье для охоты на кабанов. Ножны, висевшие у пояса, были пусты. Меч, выкованный служителями Кири Джолит, остался в Звездной Башне.

Принц запихнул стрелы и лук без тетивы в мешок, привязал его к копью, которое перекинул через плечо. А теперь пора уходить.

В щели тихо заскрипела щеколда; Кит-Канан отворил дверь. Напротив находилась спальня Ситаса. Из-под двери выбивалась полоска света. Кит-Канан опустил свою ношу на пол и взялся за ручку двери.

Дверь Ситаса беззвучно открылась, и он увидел брата в белой мантии, стоявшего на коленях перед столиком, на котором лежала одна-единственная роза. На каминной решетке горела свеча. При звуке шагов брата Ситас поднял голову.

– Заходи, Кит, – мягко сказал брат, поднимаясь, – я ждал тебя. – В тусклом свете он выглядел изможденным, под глазами залегли круги. – Я почувствовал твое присутствие, когда ты вернулся. Садись, пожалуйста.