Чтение онлайн

Он вертит головой. Какая кошмарная ночь. Светло почти как днём, тихо – но что происходит? На его голову сверху вдруг сыплется снег. Сосна осыпает Режущего Бивня. И кто позвал его? Разве это был голос шамана? И с какой стороны? Откуда? Или духи смеются над ним, потешаются всю эту ночь? Может, он что-то сделал не так. Наверное, что-то сделал не так. И сейчас он обратно делает что-то не так, толкает полог чужого жилища, нахально просовывает голову в спёртую темноту, залазит полностью – и полог бесшумно захлопывается за ним. Кромешная тьма.

Тишина. Он окунулся во тьму и утратил всякое понимание: где он, куда он попал, кто его звал?

– Кого там бесы гоняют? – ворчит в темноте надтреснутый старческий голос. Большая Бобриха проснулась и сейчас закатит скандал. Что он ей скажет, что он здесь делает, что с ним стряслось… В самом деле, Режущий Бивень забыл, зачем он пришёл и как здесь оказался. Он хочет выбраться из нелепого сна, ему надоел этот бестолковый кошмар… а Большая Бобриха, похоже, снова уснула. Сейчас захрапит. А в её чуме таинственный гость. Стоит у входа, прячется в темноте. Какая странная ночь. Почему так много мерещится этой ночью охотнику? Какие глупости на него навалились. Он просто не выспался. И вообще… Вообще, ему уже давно нужна жена. В самом деле.

– Режущему Бивню давно уже нужна жена, чтобы не шлялся по ночам, – повторяет вдруг тишина его скрытные мысли, и Режущий Бивень начинает от страха трястись. Но перед ним в темноте затеплился красный уголёк, и кто-то стал дуть на уголёк, шипеть, словно ветер или большая змея, уголёк превратился в алый цветок, в пылающий мак, в темноте прорисовались красные плечи шамана и расплывчатое лицо со сложенными трубкой губами. Огонь разгорелся, Еохор подбросил в очаг пару палок, когда и они радостно затрещали, сливаясь с огнём в своей яркой силе, тогда шаман повернулся к ночному гостю:

– Режущий Бивень странный последние дни. В порядке ли он?

Режущему Бивню почудилось, что сейчас шаман снова начнёт пенять, почему он не вытропил Рыжегривого, а он и без того ни жив ни мёртв, он просто уйдёт, если Еохор скажет хотя бы слово, возьмёт и уйдёт… Но Еохор не хочет, чтобы он уходил:

– Говори, с чем пришёл.

Зашевелилась в глубине жилища Большая Бобриха, заверещала ворохом шкур. Любопытная.

– Она спит, – возражает шаман. – Когда она слушает, то не ворочается. Говори.

– Кто-то похитил мой след этой ночью, – слова вырываются сами, Режущий Бивень даже не думал о них, он глазел на огонь и с большим удивлением обнаружил, что его уста уже говорят. И даже правильно говорят. Разве не с этим он и пришёл? Но Еохор не понимает его. Недоверчиво улыбается:

– Женщины, женщины… ты всё тянешь, а они ведь хотят тебя. Твой подбородок раздваивается от уединения. Раз ты не решаешься выбрать, какая-нибудь сама приворожит тебя. Женщина… или, там, вдова…

Неожиданный поворот. Ни разу Режущий Бивень так не подумал. Неправда. Какая женщина так искусно спрячет след? Какая ещё вдова? Причём здесь вдова?.. Только опытный следопыт сумеет. Как Львиный Хвост. А женщину он бы сразу разоблачил. Да, как Львиный Хвост. Только Еохор не верит ему. Совершенно не верит. Он вдруг понимает, что бесполезно доказывать, никогда не переспоришь шамана, тот как будто знает всё наперёд и до сих пор полагает, что он обязан убить Рыжегривого, тогда исчезнут любые препятствия, не будет он бродить по ночам, как неприкаянный. Но зачем ему это выслушивать, если это не так?

– Еохор может провести опознание? – безнадёжный вопрос, просто чтобы что-то сказать, Режущий Бивень не сомневается, что шаман откажется, и тот, действительно, подтверждает догадку, покачивая головой:

– Нет, Режущий Бивень. Опять переполошить стойбище, сколько можно? Столько напастей свалилось. Еохор должен отдохнуть. Все ведь хотят знать про Увёртливого Ужа. Женщина принесла весточку с того света, а шаман до сих пор молчит… Пускай Режущий Бивень узнает сам. Он может.

Режущий Бивень хмурится. Замельтешила насмешка в словах шамана. Снова широкоскулый Еохор подкрадывается к этому льву. Хитрюга. Хочет сказать, что раз он отказался убивать Рыжегривого, значит, и без того имеет достаточно силы. Ничем не поможет ему шаман. Зря он пришёл. Какая может быть женщина? Чушь!

– Шаман может спать. Охотник уходит, – буркает Режущий Бивень, и шаман выглядит даже немного растерянным от такой непочтительности. С ухмылкой кланяется вослед выбирающемуся прочь ночному гостю, а тот уже и забыл про него. Вылез в объятия звёздной ночи, затопал по хрустящему снегу, но вдогонку ему несутся слова:

– Режущий Бивень ничего не забыл?

И в самом деле, забыл. Как шаман догадался об этом? Он ведь входил без копья. Нельзя войти с копьём. Он прислонил его к чуму снаружи, а сейчас позабыл прихватить. Это немножко дурная примета, но плевать он хотел на любые приметы. Всё ему надоело. Он идёт спать. И если какая-то женщина жаждет его приворожить – пускай ворожит. Ему всё равно.

Возле его жилища опять кто-то есть. Подозрительный шум слышен издалека. Кто-то скребётся и грузно прыгает в снег. Если женщина, то она будет потяжелее Большой Бобрихи – и тогда лучше броситься в омут, чем поддаться такой ворожбе. Он осторожно крадётся, ступает, как хрупкая ласка, ни одна снежинка не скрипнет, не вдавится под его поступью. Шум не совсем возле чума, немного подальше. Там, где вкопаны в землю шесты с запасами мамоны. Гиена пришла воровать тёртое мясо, но не способна добраться до кожаных бурдюков. Сначала пробовала повалить какой-нибудь шест, а теперь пытается перегрызть. Очень хочется мяса пятнистой, не ведает, что за спиной уже стоит смерть. Режущий Бивень раздумывает. Он бесшумно занёс копьё и если сейчас метнёт, то проткнёт зверину насквозь. Но ему почему-то становится жалко беспечного зверя. Голодно зверине. Не ушла со своими в тёплые земли, понадеялась на мягкую зиму. А теперь и вовсе потеряла голову из-за алчности, не чует смерти в пяти шагах за собой. Или охотник стал невидимым в эту ночь? Режущий Бивень готов согласиться, всё может быть, столько странностей, и гиена, возможно, только мерещится, он всё ещё спит. Действительно, спит. Но метает копьё, и протяжный детский вскрик сотрясает стойбище. Копьё вышло насквозь, но гиена, не веря, ещё пробует убежать, неся смерть на плечах. Слишком тяжкая ноша. Труд. Настоящий. Через три шага пятнистая падает, хочет зарыть морду в снег, чтобы не видеть Старуху, не узреть её очи. Поздно. Душа отлетела. А Режущий Бивень уже бормочет оправдания:

– Это не охотник наказал гиену. Она воровала мясо людей. Лесные люди, пришедшие из тёмного леса, её подстерегли и швырнули своё копьё. Там пусть ищет недругов. Они швырнули копьё. Но охотник его заберёт, чтобы очистить. И ещё охотник отрежет чуткий нос гиены, чтобы видеть во тьме не хуже неё. Нос поможет охотнику отомстить за гиену коварным лесным людям. Она ведь позволит охотнику это сделать. Охотник не обидит её.

В ближайших жилищах сдвинулись пологи, вылезли головы. Поглазели немного и отправились досыпать. Эка невидаль, отрезание носа гиены. Но теперь нужно выволочь её тело за стойбище, бросить в снег, замести кровавые капли, потом очистить копьё. А над степью уже медленно собирается долгое зимнее утро. И совсем не хочется спать.

****

Они вышли, наконец, к оврагам, и всё же Подруге не очень нравилось и здесь. Ведь они были пришлыми, чужаками. Если поднять нос кверху и хорошенько принюхаться, всегда почуешь отдалённый запах львов. А львы беспощадны к волкам. Без спаянной стаи волки бессильны, вдвоём они не смогут противостоять громадным кошкам. Значит, им нужно прятаться. Хорошо прятаться, надёжно. И не только ото львов. Ведь по пятам за львами всегда бродят гиены, а эти пролезут и в более узкую щель, чем хозяева-львы, гиены могут ворваться в волчью нору. От них и крутой овраг не спасёт.