Чтение онлайн

– А если бы вам предложили управлять «Столичной»?

– Вот когда предложат, тогда и обсудим. Пока никто не предлагает.

– В 2006 году вы решили оспорить позиционирование Stolichnaya в США как истинно русской, ссылаясь на то, что она разливается в Латвии. Зачем вам это и когда будет следующее слушание?

– Процесс начнется в этом году. Суть наших претензий к Stolichnaya в том, что этот продукт не может называться русской водкой. Но говорить более конкретно я не могу, поскольку это может быть воспринято как попытка повлиять на решение суда.

– SPI недавно попыталась оспорить регистрацию товар ного знака «Русский стандарт» в Роспатенте. Что с этим процессом?

– Это полная ерунда. К попытке реально оспорить защиту нашего товарного знака действия SPI отношения не имеют. Это делается исключительно для того, чтобы газеты написали, не вникнув в суть вопроса. Звоните в Роспатент, вам подтвердят, что наш товарный знак стопроцентно защищен и весь шум был поднят на пустом месте. Но если кто-то просто хочет пошуметь, то у некоторых прежде возникал соблазн всерьез повоевать за наш знак.

– Вы имеете в виду споры с «Ливизом»?

– Да, подробности этого спора частично известны. Есть «Ли виз», который до 90 % дохода делал на розливе «Русского стандарта». Когда они поняли, что этот доход потеряют, так как мы построили собственный завод, у них возникло наивное намерение отобрать у меня бренд. Но мы все-таки в хорошем государстве живем. Государство в этом очень быстро разобралось, если коротко.

– Насколько сейчас загружены мощности вашего завода в Петербурге?

– Мощность у нас там 3,6 млн дал, в 2007 году мы планируем там произвести 2,3 млн. Но, естественно, мы предусмотрели возможное увеличение и можем легко увеличить мощности до 6 млн дал.

– Не было мыслей запустить еще один бренд в России? Ведь наличие только одной марки в портфеле увеличивает риски...

– Возможность создания новых марок все время обсуждается как внутри компании, так и снаружи. Наверное, с точки зрения рисков это выгоднее. Но с точки зрения строительства брендов гораздо сложнее, потому что нужно будет строить не один бренд, а 5, к примеру, или 10. И потом, «Русский стандарт» для меня – это не просто водка или просто банк. Это определенная бизнес-философия. Поэтому мы всегда будем строить в первую очередь бренд-икону независимо от того, идет ли речь о водке, страховании или банке. И мы хотим, чтобы люди четко понимали, что за брендом стоят определенные ценности. Поэтому вся наша коммуникационная программа будет нацелена в основном на строительство универсального бренда.

– Как Virgin?

– Например. Но я иду своим путем. Я считаю, что «Русский стандарт» – более современное предложение рынку, чем Virgin, хотя бы потому, что мы позже начали. Ричард Брэнсон – очень успешный парень, и я отношусь к нему с большим уважением, но считаю, что он слишком много запустил проектов под брендом Virgin. Успешных всего несколько, а еще 20–30 где-то там болтается. Ему следовало быть осторожнее, а он говорит – да, о’кей, пусть будет бренд, допустим, «Virgin Свадьба» или «Virgin Поезда».

– Сколько может быть «Русских стандартов»?

– Мне интересен любой большой бизнес в потребительской сфере, который на сегодня отсутствует. Главное, что каждым направлением нужно аккуратно заниматься. В принципе все, что подходит под бизнес-концепцию «Русского стандарта», может быть запущено, хотя таких возможностей немного.

– Почему после водки появился проект банка?

– В стране не существовало банка, выдающего кредиты населению. Я должен был его создать.

– В последнее время деятельность банка «Русский стандарт» на рынке кредитования населения часто упоминается различными регуляторами рынка – Центробанком, ФАСом, Роспотребнадзором. Насколько это мешает бизнесу?

– Я не вижу ничего плохого, что государство детально контролирует этот бизнес. Дело в том, что мой банк – самый крупный оператор этого рынка. А внимание госорганов только подтверждает накопившиеся на нем проблемы. У Роспотребнадзора к нам сейчас никаких претензий нет. Но есть какие-то общественные организации, которые пытаются ввести в заблуждение нормальных людей и на этом заработать деньги. Мы с ними судимся и сможем доказать, что это очередные мошенники.

– Когда общественность узнала размер эффективной ставки «Русского стандарта», все были под большим впечатлением...

– Большой размер эффективной ставки уже в прошлом. У нас сейчас одни из самых низких ставок по стране. Средняя эффективная ставка «Русского стандарта» сегодня составляет около 20 %, не содержит никаких дополнительных комиссий и плат. Ниже, может быть, только у Сбербанка, но он не выдает такие кредиты. При этом мы работаем в условиях свободной экономики, где все определяется спросом и предложением. И когда вы практически первым запускаете бизнес такого масштаба, то сталкиваетесь с большим количеством неизвестных элементов – степень риска, стоимость денег (кредит физ-лицу – это не кредит «Газпрому»), операционные расходы, инвестиции...

– У вас есть намерение когда-нибудь продать банковский бизнес?

– Я очень люблю свой банк. Потом мне очень нравится банковская деятельность сама по себе. И я считаю, что только сейчас наступает самое интересное время. Русских потребителей еще ждет много приятных продуктов в банковской сфере, про которые они даже не слышали. Но я не буду раскрывать всех секретов.

– Как вы относитесь к грядущему публичному раскрытию эффективной ставки по потребкредитам?

– Мы ее давно уже раскрываем публично. Вообще я считаю, что эффективная ставка – это такая больше раздутая спекулятивная тема. Ясно, что рынок станет более регулируемым и что конкуренция на нем будет еще выше.

– Как строится управление рисками банка?

– Единственное, что могу сказать: на хорошем современном уровне. Управление рисками было и до сих пор является одним из самых серьезных наших конкурентных преимуществ. Учитывая, что у нас очень большой объем и отлаженные технологии, мы можем себе позволить не брать рискованных клиентов. А другие вынуждены брать всех, поэтому рискуют больше, и доходность банков, которые идут за нами по объему потребкредитов, раз в десять меньше нашей. Поэтому я считаю, что у «Русского стандарта» ситуация с рисками отличная.