Первые потери
Шрифт:
Конечно же, Роберто не мог допустить, чтобы глаза Элины стали ещё более грустными, чтобы в них навсегда вселилась старческая тоска. И потому он стрелял по врагам, которые пришли, чтобы убить Элину.
Стрелял до тех пор, пока его самого не настигла слепая пуля, которая не разбирает, кто перед ней - старик или ребёнок...
Но разве вина ребёнка, если он с детских лет учится стрелять из автомата, чтобы отстоять своё право на жизнь?
Разве он виноват, что повзрослел раньше срока?
Разве он виноват, что, защищая себя и свой дом, он научился отличать друзей от врагов и понял, что нельзя доверять никому. И в результате его душа - чистая детская душа, рождённая, чтобы любить мир и верить в людей, - омертвела...
Разве виноваты дети в том, что взрослые люди, которые забыли, что сами когда-то были детьми, и верили, что бывает вечная - на всю жизнь! дружба; которые если дрались, то только до первой крови и только один на один - а потом, повзрослев, затевают жестокие и бессмысленные войны, в которых кровь капает уже не из разбитого носа маленькими каплями, а льётся полноводной горной рекой, отравляя целые страны...
И разве дети виноваты, что им приходилось с оружием в руках защищаться от взрослых?..
5
Расставаться с друзьями - это всегда грустно.
Во все времена...
Но особенно тоскливо, когда ты знаешь, что твои друзья будут просыпаться не под звонкое пение утренних птиц и ласковое дыхание солнечных лучей, а под глухой треск сухих автоматных очередей и гулкие взрывы бомб и снарядов.
Элина стояла у разлапистого платана, выросшего у самой подошвы крепостной башни. Стояла, прижавшись лбом к шершавому стволу, и её выгоревшие на солнце узкие плечи слегка вздрагивали. Роберто стоял рядом с сестрой, сурово нахмурившись. Его твёрдая рука лежала на худом, с выпирающей ключицей плече Элины. Взгляд Роберто был непроницаемо-суров, он изо всех сил старался казаться мужчиной, но ему это не очень удавалось. Роберто то и дело по мальчишески шмыгал носом и украдкой подносил к глазам исцарапанный кулак.
Димка стоял рядом с друзьями, и на душе его острыми коготками скребли неприятные кошки. Ему очень хотелось сказать Элине и Роберто что-нибудь доброе, хорошее и приятное, чтобы они если не развеселились, то хотя бы не были такими печальными. Димке хотелось, чтобы расставание стало менее грустным, не таким безотрадно-тоскливым... Но он не знал, что нужно сказать. В голове вертелся целый ворох разных хороших слов, но все они были не совсем те, которые были нужны сейчас...
И вдруг Элина подняла красные от слёз глаза. Грустно улыбнулась. И тихо сказала:
– А знаете, я не верю, что мы больше не увидимся. Мне кажется, что мы, когда ни будь, встретимся. Очень скоро встретимся...
– Хорошо бы, - вздохнул Димка. Только сейчас он понял, что их встреча состоялась благодаря чистой случайности. Ведь если бы он не приехал в этот лагерь... если бы у родителей не нашлось необходимой суммы... тогда бы они не познакомились и не подружились. А теперь пришла пора расставаться. И теперь они разъедутся, и между ними будет простираться широкий океан, который не так-то легко переплыть. Даже если очень-очень это захочешь...
– А знаете, что я придумала!
– воскликнула Элина, озорно блестя влажными глазами.
– Давайте встретимся, когда станем совсем совсем большими!
– Давай!
– одновременно крикнули Димка и Роберто. Димка даже обрадовался оттого, что Элине пришла в голову такая прекрасная - да что прекрасная, просто замечательная!
– мысль, которая ненадолго заставила забыть про близкую разлуку и поверить в новую встречу. Встречу через много много лет, когда детство закончится, и они станут взрослыми...
– А где мы встретимся?
– спросил Димка.
– Здесь у моря, - сказала Элина, и её чёрные глаза засияли тёплыми лучиками.
– Представляете, как это будет здорово! Мы станем взрослыми, и...
От избытка переполнивших Элину чувств она пружинисто подпрыгнула и захлопала в ладоши. По-детски весёлые глаза Элины горели азартным блеском, от прежней грусти не осталось и следа.
– Мы ещё встретимся, - уверенно сказал Димка.
– Конечно, встретимся, ответил Роберто.
.. А через полчаса они прощались.
Забравшись на бровку крепостной стены, они стояли в лучах яркого закатного солнца, взявшись за руки. И молчали. Словно давали друг другу молчаливую, но нерушимую клятву никогда не забывать, как бы не сложилась дальнейшая жизнь, ни счастливых дней, проведённых в лагере, ни этого свободно раскинувшегося над головами голубого шатра неба, ни чистого шара сгоревшего над горизонтом солнца, ни печальных криков чернокрылых чаек, которые деловито кружились над морем, выискивая добычу; ни самого необъятного моря, раскинувшегося, на сколько хватало глаз, до самого горизонта; ни эту полуразрушенную башню древней цитадели, которая стала их последним приютом перед долгой разлукой...
Да, разлука была близка и неизбежна. Так устроена жизнь, что друзьям приходиться расставаться. Расставаться надолго или навсегда.
Но трое ребят искренне верили, что, сколько бы ни прошло лет, как бы долго не тянулись их годы, они никогда не забудут этот вечер, солнечный и тёплый, который навсегда останется с ними, потому что отныне он станет не только началом разлуки, но и началом ожидания новой встречи.
Которая состоится непременно.
Сколько бы не прошло лет...
6
И вот теперь это письмо...
Лучше бы оно не дошло, не приходят многие, куда более важные и приятные письма...
Тогда Димка никогда бы не узнал, что обещанная встреча не состоится. Ни через год, ни через пять, ни через десять лет.
И он бы ждал новых писем от своих далёких друзей. Он бы знал, что когда-нибудь друзья напишут ему. Они часто пишут ему. Только не всегда письма доходят. Там, в стране его друзей, идёт война, не всегда есть возможность писать... Да и у нас почта работает плохо...