Первым делом самолёты. Семейный альбом

книжной серии "Ваши крылья"

Валентина ТЕРЕШКОВА генерал-майор, летчик-космонавт

Евгений ШАПОШНИКОВ

маршал авиации, помощник Президента РФ

Петр ДЕЙНЕКИН

генерал армии

Михаил СИМОНОВ

академик, генеральный директор АООТ "ОКБ Сухого"

Владимир РОМАНОВ полковник

Владимир ОСАДЧИЙ

полковник, вице-президент фирмы "Стелс"

Марк ГАЛЛАЙ писатель

Артем АНФИНОГЕНОВ писатель

Анатолий МАРКУША писатель

Александр РЕКЕМЧУК президент Издательского дома ПИК

Георгий САДОВНИКОВ

главный редактор изданий прозы Издательского дома ПИК

УДК 629.735-051(091) ББК 39.53г М27

Серия основана в 1996году

М27 Анатолий Маркуша. М.: Издательский дом ПИК, 1999 г.
– 216 с.

Две популярных повести Анатолия Маркуши, известного военного летчика и писателя, на книгах которого воспитыва-лось несколько поколений авиаторов и космонавтов нашего Отечества.

ISBN 5-7358-0209-7

Человек сам построил летательный аппарат. Понимать надо — сам!

Мучился, изворачивался и себе, и семье почти во всем отказывал... Страшно вспомнить, чего натерпелся прежде чем оторвался от земли.

Смог!

Полетел!

Как Лилиенталь, как Райты...

И вдруг - на тебе - ИНСТРУКЦИЯ:

следует,

не следует,

рекомендуется,

не рекомендуется,

запрещается,

категорически недопустимо, особое внимание обратить на ...

Нормальный самоделыцик вполне может сказать: "А пошел ты со своими проповедями!.." Что ж, и будет прав. Ведь это он летательный аппарат построил. Сколько до этого, при этом и после этого перечитал всего, передумал! А я кто такой, чтобы запрещать, рекомендовать, указывать?

Но!..

Заслуживающие всяческого уважения, более того — преклонения и зависти небесные первопроходцы не только отважно летают, они еще, случается, ПАДАЮТ И УБИВАЮТСЯ. Чаще всего потому, что их бесстрашие основывалось на незнании. А нет ничего опаснее незнания или полузнания.

Не будем спешить с обвинениями, а попробуем поставить вопрос несколько иначе: не кто виноват, а все ли мы сделали, чтобы помочь ребятам жить и летать долго и счастливо, не повторяя чужих ошибок?

Наверное, стоит задуматься, а для чего, собственно, человеку летать самому? Зачем этот риск?

Летая, рискуя, человек узнаёт себя. Риск — благородное дело, я думаю, потому, что, рискуя, мы самоутверждаемся. Поверьте, когда "бреешь" зелено-пеструю шкуру Земли, когда метр за метром скрадываешь высоту, когда, весь сжатый, как пружина, шепчешь себе: "Ниже... еще чуть-чуть... еще..." — пока не наступает мгновение молча крикнуть: "Всё! Берегись, парень!" — и, взяв ручку на себя, вскинуться к солнышку, — к летчику приходит "момент истины", и он ясно осознаёт: "Я так могу! Сегодня это мой предел!"

Летчика, как известно, делают небо и самолет, дару-

ющие уходящему в полет свободу, раскрепощенность. И не говорите: а радиосвязь, а диспетчерская опека, а руководство полетами...

Все правильно.

Но все равно те, кто летал, знают, а кто еще полетит узнают, что в небе ты один на один с машиной и только ты — хозяин и жизни своей, и смерти. Стоит многое отдать, чтобы хоть раз в жизни испытать полную власть над судьбой.

За летную работу, как и за всякую другую, платят. Но я как-то не встречал среди моих коллег лиц, летавших исключительно ради выгоды, в погоне за длинным рублем. Поймите правильно: и среди нашего брата встречались пи-лотяги, очень уж любившие денежку, живота не жалевшие, лишь бы оторвать лишний "кусок", но даже при крайнем проявлении этой страсти всегда присутствовал еще и нематериальный стимул. Летать, чтобы летать!

Чтобы быть над Землей.

Чтобы покинуть общество пешеходов.

Чтобы властвовать над облаками, над собственными страхами, над ночью...

Никто лучше пилота, я уверен, не ощущает глубинного смысла понятия — свобода.

Самодельщики в моем представлении — замечательные люди. И не только потому, что смогли осуществить задуманное и обзавестись персональными, частными, собственными крыльями, а еще и потому...

Приглядитесь-ка к этому народу внимательнее. Вас не удивляет, как много среди самодельщиков очкариков? В чем дело? Все очень просто. Чтобы полететь, так сказать, законным путем, прежде всего необходимо пройти придирчивую медицинскую комиссию. А откуда может быть нынче у всех желающих летать все тип-топ, когда восемьдесят процентов ребятишек рождаются с дефектами? Что делать, если зрение — не единичка, а ноль шесть? Если шумок в сердце, если давление не вполне?

Все, не годен!

Большинство, понятно, покоряется, сдается на милость докторов. И упрекнуть этих людей в измене мечте нельзя: доктора зарубили! Однако лучшие, помянув недобрым словом медицину, обстоятельства, а случается, и родителей, отваживаются идти своим путем. Эти замечательные люди ставят себя на крыло сами. И лучшими помощниками считают тех, кто хотя бы не мешает, не сует палки в колеса.

Они не просят помощи. Так вправе ли я ее навязывать?

Думаю, что вправе. Эта помощь — не только моя, а многих поколений авиаторов: живых и умерших, пролетавших долгую счастливую жизнь и разбившихся при первом же вылете... Я просто пытаюсь осмыслить их опыт. Не отказывайтесь от него. Попробую без занудства, ибо занудство убило не одну мечту. Но этот яд в малых дозах, как и любой яд, — лекарство. Лекарство от самонадеянности, от шапкозакидательства, от верхоглядства...

Пусть вас не слишком удручают столько раз повторенные "должно быть и то, и то, и это". На безопасности нельзя экономить. Всякий компромисс в этой деликатной области если возможен, то только при очень тщательном и осмотрительном подходе. Знаю, мне трудно убедить вас в насущности перечисленных требований, но, я думаю, пятидесятилетняя моя причастность к авиации чего-нибудь да стоит! Она и не позволяет мне снисходительно относиться к поспешности, легкомыслию, к расчету на российское "авось"...

Чтобы делать все правильно, надо как минимум знать, ЧТО ДЕЛАТЬ.

Так что же?

Вы построили летательный аппарат. Благодаря вашему уму, терпению и настойчивости вы совершили почти невероятное и отныне владеете персональными крыльями. Вот в ангаре, сарае или уже на взлетной полосе стоит ваше детище! Тайно или явно, в зависимости от характера, вы,

естественно, гордитесь этим чудесным приспособлением для летания, поглядываете на него с любовью и надеждой. После таких неимоверных трудов вам, конечно, кажется, что, слава богу, основные трудности уже позади.