Первый удар (сборник)

Все помнят известный анекдот про Наполеона, который, увидев советские танки, сказал: «Если бы у меня была такая техника, я ни за что не проиграл бы при Ватерлоо». А затем, ознакомившись с советской прессой, добавил: «А если бы у меня были такие газеты, никто бы не узнал, что я проиграл Ватерлоо».

Насчет газет можно поспорить – будь они действительно такими, мы бы с вами жили сейчас в совсем другой стране… Но в анекдоте дано великолепное определение двум основным видам жанра альтернативной истории: это либо повествование о том, что было бы, если… – либо рассказ о том, как оно было на самом деле.

Предлагаемый читателю сборник фантастических повестей, рассказов и эссе посвящен альтернативной истории, и в первую очередь – истории военной. Ведь именно в истории войн чаще всего возникает вопрос: почему все произошло так, а не иначе?

Но как могло произойти иначе? Как бы обернулась история России, если бы Стенька Разин погиб под стенами Царицына в самом начале своего похода? Каков был бы итог Первой мировой войны, если бы германский флот одержал решительную победу над английским флотом еще в 1914 году? Наконец, как бы повернулась мировая история, если бы в политической борьбе внутри большевистской партии победил не Сталин, а Троцкий – и в начале тридцатых Красная Армия начала бы Освободительный поход в Европу?

Впрочем, задать вопрос – лишь половина дела. Гораздо труднее дать на него ответ, причем так, чтобы ответ этот оказался не только логичным, но и внутренне убедительным. Автор, работающий в жанре альтернативной истории, обязан не просто знать ход истории реальной – он должен разбираться в ее закономерностях, ясно представлять причины и следствия тех или иных событий, понимать, почему все произошло так, а не иначе. А последнее, в свою очередь, невозможно без ощущения эпохи, ее духа, аромата и вкуса. Это ощущение не дается простым чтением исторических трудов, оно возникает как некий сплав из художественной литературы тех лет, мемуаров современников, устных воспоминаний, кинофильмов и газетных статей – из всего, в чем отразилась эпоха, вплоть до костюма и архитектуры. И здесь история как наука вплотную приближается к художественной литературе, используя для исследовательской работы ее приемы и методы…

Среди авторов настоящего сборника есть как профессиональные историки, так и профессиональные писатели, обладающие весомым авторитетом в своих кругах. Но талант творца альтернативной истории не зависит от наличия научных степеней или литературных премий. Именно в этом жанре мастерство писателя и багаж историка оказываются неразрывно связаны друг с другом, превращая литературу в род научного исследования – и поднимая исследование до вершин литературы.

По крайней мере, я смею надеяться, что авторам данного сборника это хоть в какой-то степени удалось.

Все началось с того, что проверяя эшелон, старшина Степан Нефедов, комендант станции Черновилово, обнаружил неучтенный опломбированный вагон.

На крашеных зеленой краской досках не было никаких обозначений, кроме обычных меловых пометок, которые оставляют путевые обходчики. Но насторожило Степана не это. От вагона, забивая все другие запахи, плыла сладковатая трупная вонь, и между досками капала вода.

Вызвав патруль, старшина приказал сорвать пломбу. Дверь вагона отъехала в сторону – и один из патрульных, молодой парнишка, сразу же сблевал в пыль, цветом лица сравнявшись с досками. На полу теплушки аккуратными штабелями лежали мертвецы. Не люди. Белые волосы, узкие лица со смуглой кожей, длинные шнурованные рубахи, густо перемазанные кровью.

Вагон был набит черными альвами. Над дырами от пуль густо кружили мухи. Похоже, что раньше здесь был устроен ледник, потому что прелая солома, на которой лежали трупы, пропиталась водой. Эшелон простоял в тупике два дня, пока ремонтировали полотно дороги – рельсы неизвестно отчего покривились, шпалы вспучило, словно из-под земли прямо под дорогой пробивалось что-то большое. Когда раскопали насыпь, оказалось, что здесь невесть откуда взялся горячий ключ.

Полотно выправили, но поздно. Лед в вагоне уже растаял.

Нефедов побелел от злости. Солдаты, которые давно не видели старшину таким, притихли и отошли подальше от состава, не желая попадаться под горячую руку. Степан врезал по доскам кулаком так, что отлетела длинная щепка и в голос выматерился. Загибал он в десять этажей, не стыдно было бы такое послушать и корабельному боцману. На шум и ядреные матюги прибежал худой очкастый интендант – начальник эшелона. Он тихонько отвел старшину в сторонку и начал отчитывать за то, что ему сразу не сообщили о вскрытии вагона.

– Ты что, старшина!? – с ходу попытался он завершить спор, тыча пальцем в грудь Нефедова. – Ты знаешь, КТО за этим всем стоит? Немедленно закрой вагон и гони всех вон!

Закончить он не успел и выпучил глаза, потому что старшина, нехорошо улыбнувшись, аккуратно взял его за запястье, так что в руке щелкнули кости.

– Значит, будем на «ты»? – Нефедов аккуратно снял с плеча старшего лейтенанта невидимую ниточку. – Ясно. Ну и что ты, начальник? Перегрелся? Понимаешь, что сейчас на станции начнется, если кто-то узнает? Ты сам-то хоть одного живого альва видел? Вот то-то и оно… А здесь рядом их леса. Белые альвы испокон веков рядом со здешними местами обитают. Тебе, может быть, племена перечислить? Так я могу.

– Это же белые… – хрипло оправдывался интендант, пытаясь высвободить руку из клещей. Он почему-то сразу понял, что невысокий старшина – из тех, с кем лучше не спорить, и даже не вспомнил про свои звездочки на погонах.

– Белые, черные… Разницы нет. Ясное дело, здешние альвы этих ненавидят. Война прошла, лейтенант! По разные стороны фронта они дрались. Но это война! А сейчас что? Хочешь, чтобы здесь резня началась? Тебя, – Нефедов злился все больше, солдат от греха подальше словно ветром сдуло, – тебя точно не отправят леса зачищать. Будешь в своей Москве сидеть, а здесь альвы сначала скот у крестьян порежут, а потом до детей доберутся. Ты видел, как они это делают?

Окончательно сникший «старый лейтенант» расстегнул планшетку и протянул Степану сопроводительные документы.

Оказалось, что прицепную теплушку к составу добавили еще в Восточной Пруссии, по личному приказанию товарища Василия Иосифовича Сталина – «для важных опытов государственного значения». Все нужные печати на бумаге стояли, и подписей тоже хватало. Комендант станции выдохнул сквозь сжатые зубы и поднял глаза к небу.

– А теперь непонятно кто будет за сорванную пломбу отвечать, – занудел над ухом старший лейтенант, почуявший, что раз старшина при исполнении, то можно требовать свое. Но голос его застрял в глотке, когда Нефедов бешено повернулся к нему, багровея шрамом на щеке.