Чтение онлайн

— Не надо! Пять удочек. Скажу управляющему.

— Кого это поймали? — спросил дядько Антон.

Второй черкес гнал перед собой небольшой табун лошадей. За ним бежал запыхавшийся Тимиш и еще двое сельских хлопцев. На щеке Тимиша темнел след от удара нагайки.

— Куда вы? — крикнул Юра.

— Не видишь?! — сердито отозвался Тимиш, пробегая.

Стоявший возле них черкес хлестнул своего коня и поскакал.

— Куда они? — удивился Юра.

— Пасти негде, вот хлопцы и загнали селянских коней на ночь в лесочек… А тут черкесы, — сказал дядько Антон.

— А что будет?

— Штраф. Лютует старый Бродский. Зря он народ гневит…

Неожиданно из кустов выскочил сельский хлопец и побежал прямо к дядьку Антону. Юра узнал в нем приятеля Тимиша — Олексу. Он жил рядом с дядьком Антоном.

Юра схватил карпа под жабры и побежал к нему показать, но тот даже не посмотрел. Каким-то сиплым голосом он прокричал:

— Дядько Антон, меня батька послал, велел сказать, у вас в хате жандармы, вас шукают. Батька сказал: вам до хаты нельзя, вам тикать надо!

— Вот на том, хлопец, и тебе и батьке твоему спасибо. Надо сматывать удочки!

— Мы сейчас! — отозвался Юра. — Алеша, ты эти две сматывай, а я вот эти!

Дядько Антон глубоко вздохнул:

— Ну, хлопцы, забирайте всех карпов. Я пошел…

Юра хотел дать Олексе карпа, а тот не взял, махнул рукой и побежал.

Дядько Антон быстро зашагал через поле к конюшне. А мальчики тащили каждый по два карпа, схватив их под жабры, да еще удочки. Карпов дядька Антона пришлось бросить в пруд — тяжело нести.

Гордый своей добычей и обеспокоенный за дядька Антона, возвращался Юра домой. Алеша убежал к отцу.

Несмотря на ранний час, дома уже встали.

— Не ходи к папе, он занят! — предупредила мама, взволнованно ходившая по столовой.

— Отнеси эту мокрую гадость на кухню! — добавила тетя Галя, с отвращением глядя на рыб, которых Юра держал в каждой руке, а они доставали хвостами до пола.

Это такие-то карпы да мокрая гадость?! Ну уж!..

Возмущенный Юра пришел к Арише. Уж она-то поймет!

Ариша ахала и удивлялась. Неужели Юра их поймал? Да такие рыбины могли его и в пруд утащить! А потом рассказала, что ночью в училище приезжал жандарм, чтобы арестовать Антона Семеновича, а его нигде не оказалось. Сейчас жандарм у отца. И там сидит еще Леонид Иванович Кувшинский.

Юра тотчас ринулся к кабинету. Мама с тетей Галей его не заметили, и он успел услышать сказанные скрипучим голосом Шир-хана слова:

— Прошу передать господину жандармскому полковнику, что я и остальные преподаватели, кои считают себя верноподданными нашего государя императора, не сможем терпеть дальше у себя под боком беглого ссыльного, опасную личность которого несомненно надо установить, равно и выяснить, чем он занимается здесь, злоупотребляя кое-чьим покровительством…

5

Дверь распахнулась, и сутулый Леонид Иванович пропустил вперед себя… Юра даже попятился! Кого бы вы думали? Его давнего врага — того самого жандарма, который схватил его на станции и которого он ранил кинжалом! Эх, лучше бы он убил его тогда!

Следом за жандармом и Кувшинским вышел хмурый папа. Он сердито дергал себя за ус. Увидев Юру, позвал его в кабинет, а мама пошла проводить посетителей.

— Ты рассказал кому-нибудь о найденных револьверах? — спросил папа, поставив Юру между колен.

— Честное слово, никому! А что? Ведь это нам привиделось, наваждение было.

— А об этом наваждении ты рассказывал?

— Никому.

— Молодец! Если тебя об этом кто-нибудь спросит, даже жандарм, говори: «Я ничего не знаю, ничего не видел». Расскажи только о своем кладе на кургане: старый кинжал, обломок сабли.

— А я знаю, кто ябеда!

— Кто? — насторожился отец.

— Шакал Табаки, Борька. Он, наверное, выследил, что дядько Антон слепок сделал с каминьцев.

— Ах вот как… Может быть…

— Дядьку Антону будет плохо?

— Если его найдут, ему будет плохо. А. сейчас иди гуляй. Хоть на конюшню…

— Можно? — обрадовался Юра. — Я никому ничего не скажу.

— Ну, Ильку ты можешь рассказать о приезде жандарма — по секрету, конечно, а больше никому! Да он, наверное, и так знает. Заодно отнеси ему, пожалуйста, деньги за то, что он тебя учил ездить, верхом. — И отец протянул Юре бумажку в двадцать пять рублей. — И не болтай! Понял?

Юра нерешительно взял. Он знал, как бережно мама тратила деньги и требовала этого от других, так как они купили осенью в кредит небольшую дачу с виноградным участком в Крыму, возле Судака. Долго собирали деньги, даже у бабушки одолжили. А двадцать пять рублей — это очень много. Но для Илька, конечно, ничего не жалко.

— Скажи-ка, а твой Алеша не проболтался о револьверах?

— Так это же было наваждение.

— Я и говорю про наваждение. О привидевшихся револьверах. А этот шакал Табаки, то есть Боря, не знал?

— Нет. Мы не говорили.

— Ну ладно, беги!

И Юра побежал, сжимая в руке сложенную двадцатипятирублевку. Перед дверями конюшни, засунув руки в карманы, Илько беседовал с двумя молодыми кучерами. Когда Юра подбежал, они замолчали.

— Можно дать Рогнеде сахар? — спросил Юра.

— Не время, Юр! Ты бы гулял себе, — хмуро ответил Илько.

— Ну, пожалуйста! Я только дам и сейчас же убегу.

Илько недовольно крякнул, многозначительно поглядел на конюхов, будто желая их о чем-то предупредить, и пошел в конюшню.