Чтение онлайн

— Не хочет ли Заворуй сплавить винтовки по секрету от нас? Почему он сказал «выгодное дельце» и похлопал по карману? И кто его выбирал командиром нашей тройки? Надо устроить революцию и сбросить этого самодержца.

«Революцию» устроили вечером, в раздевалке. Мушкетеры прижали Заворуя в угол, объявили низложенным и потребовали объяснений.

— Скаженные! Чего навалились? Пустите! Я же для вас старался. Помните, как старшеклассники ссорились из-за винтовок. Бугайчук — для хохлов…

— Украинцев, — поправил Юра.

— Бугайчук для украинцев, а Потоцкий для поляков. Бродский же с компанией не дают. Когда я сказал Бугайчуку, что знаю, где трехлинейки, он на коленях передо мной ползал. И Потоцкий тоже. А я говорю: «Примете нас к себе в командирский десяток, дадите по трехлинейке, покажем, где они спрятаны. А за остальные заплатите».

— Так они же друг другу враги, — удивился Петя.

— Я им порознь говорил. А в какой нам отряд идти, в польский или в украинский, какая разница!

— Ну, знаешь! Ты сам слышал, как ораторы говорили про таких: «Презренные наемники!»

— А мой отец говорит: плевать на все, если деньги дают. А всякие там идеи пьяные студенты выдумали, чтобы мутить народ. Главное — не зевать!

Лежа в постели, Юра и Петя долго шептались, о том, как обезвредить Заворуя. Как бы он не выкинул чего-нибудь без них.

А Заворуй лежал, закрывшись одеялом с головой, что было запрещено, и жадно вперемежку пожирал конфеты и колбасу. Конфеты он выклянчил у Потоцкого, а колбасу у Бугайчука как аванс за запроданные обоим трехлинейки. А сам придумывал план, как бы свести поляка и украинца на чердаке, пусть дерутся. А на них в это время натравить Бродского, которому он откроет заговор похищения винтовок, содрав за это приличный «куш». Ну, а на этих мушкетеров наплевать. Дураков надо учить. Им он заклеит рот марками или отдаст им пять номеров журнала «Вокруг света» и настоящий морской кортик. Отец всегда «подмазывал», чтобы дело хорошо шло. И Заворуй смачно чавкал, утирая кулаками сладкую слюну.

1

В этот день после обеда, когда начало смеркаться, вся Гогина компания ушла. Это было подозрительно. Заворуя тоже не было видно. Поэтому оба будущих рабочегвардейца решили пробраться на чердак и посмотреть — на месте ли трехлинейки.

Они открыли чердачный замок, быстренько отнесли ключ в условленное с Заворуем место и снова вернулись на чердак. Там было пусто, пыльно и тихо. Чердак огромный. Справа от двери — старые шкафы, поломанные парты… Вдруг из пыльной пустоты глухо донесся разноголосый говор. Ребята съежились в упругие комочки. Бежать? Нет! Кто же успел пробраться сюда, пока они относили ключ?

Крадучись они пошли на голоса и очутились около деревянной четырехугольной трубы вытяжного вентилятора. Заглянув в нее, они увидели парты, головы и плечи реалистов. Черные гимнастерки! До чего же здорово! Ты их видишь, а они тебя нет. От сердца сразу отлегло — винтовки в безопасности.

Реалисты из Первого реального занимались у них в гимназии в вечернюю смену, так как их училище было занято под лазарет. Вместо женской гимназии. На партах перед ними лежали географические атласы Петри.

Реалисты — исконные враги гимназистов. Была бы рогатка, так сверху бы им влепить по макушкам. Эх, камешков не найдешь! Но можно снежками — под чердачными окнами в пазах еще лежит снег. Окна здесь смотрят на север. Можно сделать небольшие снежки, величиной с грецкий орех, твердые, и влепить как следует. Реалисты побегут, как австро-венгерская армия.

Бросали по очереди. Петя бросал первым. Мимо. Снежок упал на пол у парты. Бросил Юра. Снежок упал за спиной одного из сидящих. Потом Юра бросил еще раз и попал одному врагу в затылок. Тот схватился за голову, оглянулся и щелкнул сидящего сзади по носу. Тот ему в спину кулаком. Вот здорово! Театр!

Петя бросил еще раз и попал в большой лист атласа, в Африку. Реалист запрокинул голову вверх. И другие стали смотреть вверх. Друзья побежали к другому вентилятору. И снова бомбили. Двоим реалистам попали прямо в физиономии. Одна «бомба» угодила подошедшему учителю в бороду. Внизу, в классе, поднялся невообразимый шум. Реалисты указывали пальцами вверх. Учитель погрозил кулаком и исчез.

Затем мушкетеры бросили «бомбы» на неприятельские позиции еще в одном классе. Веселые и довольные своим подвигом, они отправились смотреть винтовки. На чердаке стало совсем темно.

Винтовки оказались на месте. И тут они придумали новый план: взяли две винтовки с патронами и спрятали. Если даже другие винтовки уберут или Заворуй сподличает, у них две останутся. Но тут Петя предостерегающе поднял руку: по лестнице кто-то поднимался. Друзья замерли в ожидании.

Послышался голос инспектора:

— Да… удивительно… Вы правы. Чердак не заперт.

Дверь открылась, и Матрешка грозно крикнул в темноту:

— Кто здесь?!

Ответа, конечно, не последовало.

Инспектор крикнул снова:

— Я спрашиваю, есть здесь кто-нибудь?

Тишина.

— Я третий раз требую — отзовитесь! Иначе я запру чердак на ночь, вы станете узниками и замерзнете!

Снова молчание.

— Они нашалили и, конечно, убежали, — сказал инспектор. — Прошу извинить. Я позабочусь, чтобы больше это баловство не повторялось.

— Буду премного благодарен, — отвечал чей-то глухой голос.

Дверь захлопнулась. Оба узника выползли из-за балок и прислушались. Из-за двери доносился оправдывающийся голос швейцара и гневный крик инспектора:

— Где же ключ? Безобразие!

— Найду, ваше высокородие, — отвечал швейцар. — А не найду — новый замок поставим.

Выждав немного во мраке и тишине, будущие рабочегвардейцы уже хотели удрать, но опять раздались шаги на лестнице, и они сейчас же юркнули под старые парты.

Из люка вылез Заворуй. За ним — Бугайчук.

— Винтовки в том конце, в трубе, — тихо сказал Заворуй, опуская дверцу люка.

Заворуй и Бугайчук исчезли за балками и толстыми трубами. Юра с Петей, забыв о том, что надо немедленно бежать с чердака, осторожно двинулись за ними, держась густой темноты. Они увидели, как Заворуй вынул несколько кирпичей и стал вытаскивать винтовки из кирпичного колодца. Бугайчук светил ему электрическим фонариком. Совсем как у Ната Пинкертона!