Первый
Шрифт:
– Пневмония… – собираясь с последними силами, воспротивился врач.
– Нет пневмонии, доктор, – уверенно пресёк вольномыслие Маг. – Просто внутреннее кровотечение. С этим я сам справлюсь, не переживайте. Делайте, как я сказал.
Врач подавленно кивнул и удалился за материалами и инструментами.
Я осталась стоять в углу.
Маг ничего не говорил, я тем более. Если бы не я, он был бы в порядке. И дело не в том, что я поощрила Веньку на побег, а в том, что когда Маг нашёл нас, помешала ему использовать магию. Он бы не причинил Веньке особого вреда, теперь это понятно. Венька не был слабеньким и третируемым марионеткой на побегушках, как мне представлялось.
Теперь он, цел и здоров, несмотря на заклятия не какого-то выскочки типа Хана, а самого опасного Мага, ехал с любовью своей жизни куда-то на северо-восток, а Маг из-за него и меня лежал на желтоватой больничной простыне и сипел через дыры в груди. И прежде бесился, словно предчувствовал, что так оно и будет.
Всем, как с гуся вода, ему – полная чаша лиха.
Я почти с ностальгией подумала о тех эпизодах, когда мне от души навешивали люлей и почти сажали в угол за неразумные идеи. Вот бы Маг и тогда заметил, что я отвинтила замок на двери, вот бы наорал… даже пускай бы по щекам отхлестал, и не так как в тот раз, когда застал меня с Антистрастью, чуть задел кончиками пальцев, а по-настоящему. Раз-два-три-четыре, с замаху.
– Васса.
Давно не слышала собственного имени. С десяток секунд тупо протаращилась в пустоту, прежде чем отреагировать.
– Ты цела?
Я рассеянно кивнула, тихонько сложила свёрнутый ремень в тумбу, воровато отпрянула к стенке. Острее накатило чувство вины. Он интересовался моим состоянием, может быть, просто так, номинально, но всё же.
– Сходи умойся, у тебя на щеках дорожки от слёз… деньги у тебя?
Я кивнула.
– Купи одежду. Не стоит привлекать внимание.
– Тебе что-нибудь нужно, кроме одежды?
– Купи еды.
– Я быстро.
Он закрыл глаза.
Я побежала в туалет, заперлась и, быстро согревая воду, умылась в раковине с жидким мылом. Подумав, помыла и высушила голову. Вода сбегала чёрными струями. Поэтому предпочитаю не путешествовать под землёй. Разгорячённая водой, бегом выбежала под снегопад. Отлично. Пусть хоть он убережёт и укроет меня от любопытных глаз.
Сначала никак не могла найти магазин. Бежала, не останавливаясь, но по пути попадались только громадные продуктовые. Нужно было экономить деньги. Не знаю, была ли у Мага при себе кроме наличных банковская карточка, ещё предстояло что-то есть, пока он в больнице, а потом возможно ехать домой, если на машине, нужен был бензин, если не на машине – билеты. Нужные мне магазины оказались на одной улице, когда я до неё добралась, мне стало чуть легче.
Внеслась в какой-то торговый центр, вбежала в дешёвый бутик, пока не пришла охрана, похватала вещи и расплатилась. Охранник уже стоял у входа, дожидаясь. Я крепко сжимала в кулаке чек. Он проводил меня взглядом, а потом и собственнолично, держась в десяти шагах, до самого женского туалета, перед которым всё же остановился. Я быстро-быстро переоделась в кабинке в джинсы и толстовку, пооткусывав бирки, запихала сложенный восемь раз пакет в карман тонковатой для зимы и короткой, но зато дешёвой куртки, засунула ноги-ледышки в носки и в ботинки, выкинула жемчужное платье без сожаления в ведро с использованной туалетной бумагой, и когда вышла, охранник меня не узнал.
Только перебежав на другой этаж, сняла капюшон и вздохнула с облегчением, успокаиваясь, засунула руки в карманы. Неожиданно стало тепло. Какое облегчение. Мать убила бы меня, если бы узнала, что я бегаю зимой по улице в платье и туфлях. Одежду для Тимура пришлось купить на глаз, не догадалась посмотреть размер на обносках в палате. За глупость свою ещё несомненно получу сполна. Как Прохор тогда. Не учусь на ошибках. Ладно. Сохраню чек. Выкручусь как-нибудь. Получу, так получу. И не такое заслужила.
Забежала в продуктовый по дороге, купила то, что ему может понравиться. Ему должна была полагаться диета, но про неё садовая голова тоже сообразила вплотную с прилавками супермаркета. Ноги не подкачали, откуда энергия взялась? Или просто ожила, потому что больше не приходилось таскать Мага? Или многодневный страх перед Венькой отпустил? Буквально бегала между полками, старалась быстрее вернуться к Магу. Отчего-то опасалась оставлять его надолго одного, словно он был при смерти, и каждая минута могла быть последней.
Еле нашла больницу. Перенервничала. Пришлось даже воспользоваться силой. Внеслась в палату, едва переводя дух. Он был на месте и живой. Обругала себя за глупость.
Врач заканчивал с гипсом на лодыжке.
– Отдыхайте, – сказал он, борясь с чарами, но всё-таки ушёл. С Магом не посвоевольничаешь.
Я ничего не успела сказать, сознаться, что купила возможно не то, возможно не того размера. Только полезла в пакет, Тимур остановил меня:
– Покарауль за дверью.
– Зачем? – поразилась я. – Что ты собрался делать?
Он не сразу ответил.
– Он заразил меня.
Я похолодела. Понятно кто «он». Просто… никогда не рассматривала подобную возможность. Чтобы Маг, чтобы заразился от Веньки… Выходит, кичилась своими знаниями на ровном месте. Когда устроила побег, не соображала, что подвергаюсь опасности переродиться во что-то иное. Надеюсь, когда его язык скользил внутрь моего горла, он не думал передавать мне свои свойства… Ему ведь это не было нужно? Он ведь не того от меня хотел?…
– Что теперь делать?
Я уже готова была услышать, что ничего сделать нельзя, но Маг спокойно сказал:
– Я знаю, что делать. Но я устал, мне потребуется время и покой. Не впускай никого до утра. И не оставляй еду.
Я вышла наружу с вещами и закрыла дверь.
За ночь на жёсткой короткой скамейке я о многом успела подумать. О том, что не ведая, не гадая, испортила Магу возможно всю его долгую жизнь, что подтверждали редкие стоны, долетавшие из палаты. О том, что Венька меня даже не любил, даже как сестру, что я была всего лишь подходящая самка. Обидно быть самкой, а будучи единственной в своём роде, трудно смириться с тем, как легко нашлась тебе замена, как легко была забыта подходящая самка. Разумеется, думала о длинном языке, шнырявшем в горле, буквально вылизывавшем его стенки… Но эти мысли оказалось легко прогнать по сравнению с виноватой совестью.