Пёрышко
Шрифт:
– Я боюсь за тебя, – волнуясь, говорит юноша. – Зачем ты связалась с сыном мэра? Он плохой человек, как и все в его семье. Он не даст тебе ничего, кроме горя и страданий.
– Он подарил мне духи и серёжки, – хвастается девушка. – Посмотри, какие прекрасные бриллианты.
– Бриллианты, даже самой чистой воды, редко дарят от чистого сердца, – качает головой юноша. – Пожалуйста, очень тебя прошу, держись подальше от сына мэра!
– Да кто ты такой, чтобы вмешиваться в мою жизнь и диктовать мне, что делать, а что нет! – топает ножкой девушка.
– Я тот, кто тебя любит, – отвечает горбун. – И ты много раз говорила, что тоже любишь меня. Хотя я тебе и не верю.
– И правильно делаешь, что не веришь! – отвечает девушка. – Я не люблю тебя. То есть, я знаю, что ты хороший, и я неплохо к тебе отношусь, но как взгляну на этот твой ужасный горб…
– Это не горб, это крылья, – тихо возражает он.
– Крылья?! – она истерически смеется. – Вот из-за этих историй твоей сумасшедшей матери над тобой все и потешаются. Разве ты этого не понимаешь?!
– Нет. И не хочу понимать.
Юноша отворачивается и уходит.
А девушка смотрит ему вслед. Ей стыдно за свои слова, тяжело и горько на сердце, она хочет догнать его, но не решается. Только нагибается и поднимает с земли маленькое белое пёрышко.
– Крылья… – повторяет она и зачем-то прячет пёрышко в кулак.
А на дворе снова февраль, и снова День Святого Валентина. В честь праздника сын мэра закатывает накануне грандиозную пирушку. На вечеринке собирается вся золотая молодёжь городка, дети самых богатых родителей. Все девицы наряжены и ухожены, но ни одна из них даже сравниться не может с самой красивой девушкой, которую любит горбун. На вечеринке девушка прямо нарасхват, её окружают толпы поклонников, наперебой приглашают её танцевать. А сын мэра смеётся и всё подливает и подливает ей шампанское.
Утром девушка просыпается с больной головой в его спальне. Она хочет поцеловать парня, но тот отталкивает её.
– Отвали, и без тебя тошно.
И добавляет:
– Ты меня совершенно разочаровала. Оказалась бревно бревном. С каменной статуей в постели и то веселее, чем с тобой.
– Зачем ты так говоришь? – восклицает девушка. – Как ты можешь?! Я думала, ты любишь меня…
– Люблю? – хохочет сын мэра. – Совсем сдурела? Да ты такая же чокнутая, как твой горбатый дружок. Одного поля ягоды! Ох, как башка трещит…
– Но я… Но мы… – лепечет девушка, но сын мэра её больше не слушает.
– Пошла прочь! Надоела!
На площади ярмарка и праздничное гуляние – город празднует День Влюблённых. Девушка замечает стайку подружек и подходит к ним. Подруги, увидев её, так и катятся со смеху.
– Глядите, бревно пожаловало! – хохочут они. – Эй ты, ледышка! Весь город только и говорит, что в постели ты хуже каменной статуи. Ну, ты и осрамилась! Теперь ни один парень не возьмёт тебя замуж, даже самый завалящий. Разве что твой урод-горбун. Будешь с ним на голубятне век вековать!
Девушка в ужасе закрывает лицо руками и бросается прочь от подруг. Оказывается, сын мэра уже успел всем всё рассказать. И что ж теперь с ней будет?
Ей кажется, что весь город смотрит на неё и потешается над ней.
В толпе у прилавков девушка видит своих родителей и подходит к ним. Но даже они гонят её прочь от себя.
– Ах ты дрянь, дешёвка, потаскуха, шлюха! – кричит на неё отец. – Ославила нас на весь город! Теперь из-за тебя стыдно людям показаться!
– Бесстыдница! – вторит ему мать. – Уйди с глаз моих! Видеть тебя не хочу!
Перебранку слышат все вокруг, смеются, показывают пальцами. Не смеётся один только горбатый юноша. Он работает и в праздник – местный кузнец поставил его торговать ножами. Горбун подбегает к своей любимой и берёт её за руку:
– Не слушай никого! – с жаром говорит он. – Сейчас тебе очень больно и плохо, но всё пройдёт, всё забудется. Ты ещё обязательно будешь счастлива. Я позабочусь о тебе.
Но девушка отшатывается от него.
– Ты? Нет, ты мне не нужен! Я не хочу быть с тобой! Лучше прыгну с горы, чем буду жить с уродом!
И бежит прочь, прямо к горе.
Идёт крупный снег, валит всё сильнее и сильнее. И сквозь эту метель девушка, поскальзываясь и падая, поднимается на вершину скалы, туда, где стоят развалины церкви.
Внизу продолжается праздник. Шумит ярмарка, веселятся гуляющие. По главной площади с шумом прокатывает кабриолет, в нём сын мэра, по обеим сторонам от него новые пассии – ближайшие подруги девушки.
Все смеются.
Город не хочет знать о человеческой боли. Разве волнуют его чужие обиды? Разве почувствует он тоску одного-единственного сердца? О нет, в его кипящем котле и так достаточно компонентов. Солёная шутка, острое словцо, сладкое перешёптывание очередной парочки, кислая зависть одинокой некрасивой девицы… Варево бурлит, всё перемешено. Чем острее – тем лучше!
И вот девушка уже на вершине скалы. Ещё шаг – и она рухнет в пропасть.
– Мам, смотри, кто-то с Горы самоубийц прыгает, – дергает за подол свою мать ребёнок.
Горбун слышит эти слова, поднимает взгляд и видит свою возлюбленную на краю гибели. Ему вспоминаются слова матери: «Когда тебе станет по-настоящему больно, твои крылья раскроются». Но неужели для этого нужно, чтобы его возлюбленная умерла? Нет, ни за что! Если крылья не раскрываются сами, значит, им надо помочь!
Горбун хватает с прилавка большой нож, бежит к ближайшему дереву и, выдолбив в стволе отверстие, всаживает в него нож лезвием наружу. Поворачивается спиной и, вздохнув и зажмурив глаза, насаживается горбом на нож и режет его, надеясь высвободить крылья.
Девушка на горе делает последний шаг к пропасти.
Из вспоротой плоти брызжет кровь, заливая снег алыми каплями, падающими по обеим сторонам, словно раскинутые крылья. Но что это?.. Над алыми каплями на снегу появляется тень, повторяющая их очертания. За спиной у горбуна начинают разворачиваться настоящие крылья…
Юноша взлетает над толпой, устремляется к горе и успевает подхватить девушку в последний момент, у самой земли. Девушка изумлённо смотрит на юношу. Он больше не горбат, плечи распрямились, фигура стала высокой и стройной. А за спиной крылья – две белоснежных крыла, обагрённых кровью. И лицо… Оно стало таким прекрасным… А, может, и не стало? Может быть, оно было таким всегда? Просто она этого не замечала…